Игры вампиров - Влада Крапицкая

Нападения не последовало, и вечером мы выехали к другому дому. Гера был не в лучшем расположении духа, и я понимала почему. Если на нас нападут там, это будет обозначать, что подставляет нас его родной брат. Я, конечно, не знаю, как там принято у вампиров, но думаю что и для них предательство тех, кого ты считаешь своими близкими, неприятно. Я через это уже проходила, и мне стало жалко Геру. Ведь, в общем, он был вполне нормальным. Как не крути, но я знала, что характер у меня — не сахар, и вполне возможно, что будь на месте Геры другой вампир, я как минимум, ездила бы в багажнике машины, а как максимум — в постоянной отключке. Он ещё терпеливо переносил и мой характер, и моё поведение. А последние три дня, вообще вёл себя в высшей степени благородно.

О Боже! У меня, что «Стокгольмский синдром»? Я замерла от этой мысли. Я уже начала сочувствовать Гере, так недалеко и до его оправдания, а там и до любви…. Нет! Я не хочу этого! Я много делала глупостей в жизни, но если я влюблюсь в вампира, я побью все свои собственные рекорды, и мою фамилию можно спокойно вносить в книгу рекордов Гиннеса, открыв раздел «Самые тупые идиотки мира», сразу отдав мне первое место. Я испуганно посмотрела на Геру, убеждая себя, что это просто сочувствие, и ничего больше.

— Тебя что-то беспокоит? — спросил Гера.

— Нет. С чего ты взял? — смущенно пробормотала я, ругая себя.

— Просто у тебя такой странный взгляд, как будто ты впервые меня увидела, или скорее прозрела, что-то поняв, — ответил Гера.

— Тебе показалось, — произнесла я и почувствовала, что лицо и уши моментально стали гореть.

— Майя, чем дальше ты говоришь, тем меньше я тебе верю, — добродушно сказал он. — Может, всё же скажешь правду?

Я начала лихорадочно выискивать правдоподобную ложь, потому что свои настоящие мысли я не озвучу даже под страхом смертной казни. И меня озарило:

— Ладно, скажу. А твой брат или дядя не могут догадаться, что ты их вычислил? После смены машины, я бы пять раз подумала, прежде чем опять подставлять тебя. Они могут просто затаиться, и ничего пока не предпринимать.

— И такое может быть, — по-видимому, Гера и сам об этом думал. — Будь я на их месте, я бы и сам встревожился, после смены машины, но я им сказал, что она сломалась, и не говорил про то, что меня беспокоят частые нападения. Тут есть ещё и другой вариант — тот, кто сливал информацию о нашем местоположение, надеется на то, что я умру, и никто ничего не узнает. Ведь игра то на смерть, и никто особо не удивиться, если я погибну.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — ошеломлённо спросила я. — А если у них выйдет задуманное, никто ничего не узнает! Позвони Иви и расскажи о своих подозрениях!

— Нет. Я хочу сам посмотреть в глаза тому, кто это делает, и сам с ним разобраться, — в голосе Геры прозвучали стальные нотки.

— Гера, это глупо. А вдруг это твой дядя, и если у него всё получиться с тобой, твой брат будет следующим. Ты потянешь за собой в могилу и его!

— Майя, я очень постараюсь выжить! — ледяным тоном ответил он. — А потом устрою отдельную игру на выживание тому, кто захотел меня убрать чужими руками.

Таким я Геру ещё не видела. Это был настоящий злой, жестокий хищник. Такой не перед чем не остановиться, чтобы достичь своей цели. «Что лишний раз говорит о том, что к тебе он относиться ещё очень хорошо и терпеливо!» — вставило свои «пять копеек» моё подсознание. Тьфу ты, и опять! Гера мне не нравиться! Не нравиться, и всё — закрываем эту тему! Я стала злиться уже на саму себя.

Когда мы приехали на место, я сразу же пошла в спальню и легла в кровать. Говорить с Герой не хотелось совсем. Но заснуть сразу не удалось, и я крутилось с бока на бок, перечисляя для себя все недостатки Геры, чтобы убедить себя, почему он не должен мне нравиться. И постоянно повторяла себе, что это пройдёт. Просто сейчас он единственный с кем я общаюсь, и мы находимся с ним в одинаковом положении дичи, которую гонят охотники, и нас это сплотило. Когда игра закончится, и мы выживем (если выживем), наши дорожки разойдутся — я буду вспоминать его с ненавистью, или (ладно, себе признаюсь) на худой конец, с благодарностью, за то, что выжила.

— Майя, — ласково позвал меня Гера. — Тебя всё же беспокоит что-то ещё.

— Беспокоит! Ненавижу тебя, — уныло ответила я. — И вообще, не надо со мной разговаривать, я хочу спать.

Из темноты раздался смешок, и у меня от злости аж зубы свело. «Если он ещё и догадается, о чём я думаю, лучше сразу умереть, чем видеть его победоносный взгляд, и понимать, как он раздувается от самомнения». Нет, это точно «Стокгольмский синдром», и когда всё закончиться, я выброшу его из головы.

Утром моё настроение не улучшилось и я, сидя в гостиной, смотрела в окно. «Может вывести его из себя, чтобы он сделал мне какую-то гадость, и я тогда сразу переключусь из состояния «нравиться» в состояние «ненавижу и готова убить». Я стала коситься на него взглядом, прикидывая до чего бы придраться. Но ничего в голову не приходило. Гера опять что-то увлечённо просматривал в ноутбуке.

— Буквы знакомые ищешь? — иронично спросила я, пытаясь хоть как то вывести его из себя.

— Да, нашёл уже три, — улыбнувшись, ответил он. — Может, поможешь? — он похлопал по дивану рядом с собой, как бы приглашая меня присесть рядом.

— Ещё чего! — ответила я, и опять отвернулась к окну.

Вот гад! Он специально решил надо мной поиздеваться. Добренького из себя строит! Ну ладно, буду придираться к внешности, может это разозлит. Я стала придирчиво его рассматривать, но он был очень красив, и знал это. Поэтому, чтобы я не сказала, он не воспримет всерьёз. В этот момент Гера поднял руку и провел ей по волосам. Вот!

— Слушай, а у вас волосы растут?

— Конечно, растут.

— Тогда всё понятно. У тебя ужасная стрижка, я бы твоему мастеру ножницы в руки не давала. Ты и так не красавец, а стрижка только всё усугубляет!