Тютюнин против ЦРУ - Алекс Орлов

– Ой, Сереж, тебя промочило! – воскликнула она и, подбежав, чмокнула мужа в щеку. – Тебе Лешка звонил. Хотел, чтобы ты ему помог «запорожец» починить.

– А чего там чинить? – удивился Тютюнин, снимая загаженный голубем пиджак. Прежде Окуркин всегда разбирался с машиной сам.

– Сказал, что у него этот – картер перегорел. Перебрать надо.

Сергей лучше Любы представлял, что такое картер, поэтому сразу понял, что Леха вызывает его по какому-то делу.

– Поужинать чего нибудь есть? – спросил Тютюнин.

– А как же! Оладушки! – Люба прокрутилась рядом с мужем юлой и побежала на кухню.

– Ты ничего не замечаешь? – наконец спросила она.

– Нет. А чего случилось?

– Да ничего не случилось. Просто я кофточку новую купила… И юбку, и вот – туфельки. Нравится?

– А-а, – понятливо кивнул Сергей. – То-то я думаю, ты по полу грохаешь, как лошадь, – а это ты на каблуках, оказывается.

– Ну, Тютюнин, от тебя внимания не дождешься, – обиделась Люба и, сунув под нос мужу тарелку с оладьями, выбежала из кухни.

– Да постой, Люб.

Тютюнин вышел следом за женой и сел рядом с ней на диван.

– Просто заработался я сегодня. Дизайнер-закройщик не пришел, ну и меня на выкройки двинули. Директор сказал – иди, Сергей, без тебя производство встанет.

– И чего, ты устал ножницами чикать? – не шла на мировую Люба.

– Да разве в ножницах дело? Это ж руководство. Понимать надо. Там клок под медведя не подошел, тут мездра разорвалась. Только успевай подклеивай. А клея переложил – мех поползет.

– Так тебя, может, еще и повысят? – наконец поверила Люба.

– Конечно повысят, – утвердительно кивнул Сергей и вдруг спросил:

– А где Афоня?

– Гуляет. За кошкой какой-то таскается.

– За кошкой? – Сергей тяжело вздохнул. – Не сделал он правильных выводов, Люба. Не сделал.

– Да когда вы, мужики, их делали-то, эти выводы?

Погруженный в свои мысли, Тютюнин вернулся на кухню и скушал оладьи. Затем его взгляд упал на кулек с конфетами, срок годности которых истек лет десять назад.

– Это кто ж такое угощение принес, Люба? – спросил Сергей.

– Бабушка Живолупова приходила.

– Гадючиха, что ли?

– Она не Гадючиха. Она хорошая. Всегда дает мне советы всякие.

– А конфеты чего ж такие приперла? Небось доперестроечные еще.

– Какие бы ни были – это от души. Да и откуда ей других взять – пенсии-то сейчас небольшие.

– Так чего она приходила? Чего хотела? Ты за ней следила? Может, она нам в суп яду насыпала? – настаивал Сергей.

– Ой, да ты совсем там офигел со своими кроликами шелудивыми! Бабушке скучно было, вот она и пришла поговорить. О тебе, между прочим, расспрашивала.

Очень интересовалась, где ты раньше жил, как учился и какой ты нации.

– И какой же я нации? Люба вздохнула.

– Я сказала, что ты коренной москвич.

– И на этом спасибо. А анализы она не просила у меня взять?

– Не просила, – снова начала обижаться Люба. – Но все записывала в книжечку.

– В какую еще книжечку?

– В маленькую черненькую, – вспомнила Люба.

Не зная, чего и думать, Тютюнин отошел к окну и стал смотреть на строившийся напротив дом из розового кирпича.

Рабочий день заканчивался, и строители расходились, однако на осиротевшем башенном кране сидел какой-то человек и поблескивал зеркальцем.

Тютюнин пригляделся. Его натренированные на оценке меха глаза без труда определили сидевшую на стреле личность. А также то, что эта личность была вооружена биноклем.

– Ну-ка, Люба, поди сюда.

Супруга поднялась с дивана и, подойдя к Сереге, обняла его за талию:

– Ну?

– Посмотри, Люба, на строительный кран. Видишь знакомого тебе человечка?

– Где? Ой! Бабушка Живолупова!

– Правильно. А чего это бабушка на такую верхотуру забралась, да еще с биноклем?

– Ну… – Напряженная мозговая деятельность отразилась на лице Любы. – Может, она подрабатывает?

– Крановщицей?

– Я не знаю. Может, железки эти протирает? Вон они какие грязные.

Между тем Гадючиха, поняв, что ее засекли, стала быстро спускаться, проворно перебирая по лестнице ногами.

– Люба, и в кого ты такая умная? – задумчиво произнес Сергей, наблюдая за отступлением Живолуповой. – Скорее всего в твою маму.

– Ну да, – согласилась Люба, не сразу поняв, что над ней смеются. – Между прочим, это она посоветовала мне поскорее потратить доллары.

– Поскорее потратить? Зачем?

– Мама сказала, что тебя все равно посадят, а преступные богатства конфиксуют. Заберут, одним словом.

– И это говорил человек, который с пятнадцати лет пер все, что плохо лежало.

– Не все, к твоему сведению, – возразила Люба. – Мама выносила только излишки-Сергеи спорить не стал:

– Ладно. Я к Лехе пойду. Надо же ему с машиной помочь.