Красные джунгли - Серж Брюссоло

На следующее утро Лоба вручила ребятам рюкзаки, наполненные сушеной едой и предметами первой необходимости, а потом проводила до опушки леса из деревьев-тигров и указала им нужное направление.

– Ну вот, – сказала она напоследок, – это все, что я могу для вас сделать. Если фортуне угодно, в один прекрасный день вы вернетесь сюда со шкурами легендарных животных, которых убьете, преодолев тысячи опасностей. Не обижайтесь, но я терпеть не могу прощаться. Мы просто разойдемся каждый в свою сторону и не станем оборачиваться.

И, подкрепив свои слова делом, девушка исчезла в зарослях лиан, направившись назад, к бункеру.

– Ну что ж, – вздохнул Наксос, – жребий брошен, и нам осталось только двигаться вперед.

Трое друзей пустились в дорогу. Из ультрафиолетовых ламп, закрепленных на потолке, струился невыносимый зной. В ближайшие часы жара, и без того почти нестерпимая, должна была только усиливаться, поэтому они шли молча, сберегая дыхание. Кроме того, все то, что Лоба успела рассказать о здешних опасностях, тоже не располагало затянуть в пути веселую песню.

Как и всякий раз, когда голова Пегги была ничем не занята, мысли ее вернулись к Себастьяну. Где-то он сейчас? По-прежнему ли питает пылкие чувства к Изи – юной колдунье, залучившей его в свои сети?

«Должна ли я простить его, если бы он сейчас вернулся? – размышляла девочка. – Забыть обо всем и вести себя так, словно ничего не произошло… Не уверена, что я на это способна. Его невольное предательство всегда будет стоять между нами, даже если мы никогда о нем не заговорим».

Чтобы утвердиться в своем решении, Пегги принялась перечислять в уме все недостатки своего бывшего возлюбленного. Он был вспыльчив, необуздан, не умел признавать своих ошибок. Но самое главное – прожив семьдесят лет под грузом заклятия, которое не давало ему физически стареть, Себастьян утратил энтузиазм и способность радоваться жизни, свойственную настоящим подросткам. С самого начала между ним и Пегги не было взаимопонимания: они воспринимали мир слишком по-разному. Постепенно девочка осознала, что Себастьян давно утратил свежесть чувств, свойственную ей самой: в душе он был уже изношен, пресыщен. То, что девочка открывала для себя впервые, ему было известно уже много лет. Разность в восприятии приводила к частым обидам и ссорам. В конце концов Пегги Сью поняла: втайне Себастьян глубоко сожалел, что не может вырасти, стать настоящим взрослым мужчиной и вести нормальную жизнь честного труженика, который каждый день ходит на работу.

«Вероятно, он вообразил себе, что Изи, будучи колдуньей, способна избавить его от заклятия, которое не дает ему стареть», – подумала девочка.

«Перестань терзаться! – вмешался в ее мысли синий пес. – Лучше смотри внимательнее по сторонам, а то еще наступишь на змею. Себастьян остался в прошлом! Он всего лишь один из юношей, которые встретятся тебе на пути. Ты слишком молода, чтобы считать его единственной любовью в своей жизни».

Он был совершенно прав, и Пегги постаралась встряхнуться. В самом деле, ей не следовало забывать, что они пробираются через враждебную территорию, где смерть подстерегает их на каждом шагу.

– Почему ты хочешь начать именно с овец? – вдруг спросил Наксос, золотые волосы которого сияли в ярком полуденном освещении.

– Потому что они – мирные животные, добрые, – объяснила Пегги Сью. – Овцы не могут причинить нам вреда, а мне достаточно остричь трех или четырех из них, и дело будет сделано. Я смогу связать себе костюм-невидимку, не пролив ни капли крови.

– Это верно, – признал Наксос. – Но все-таки невидимость немножко устарела… Я хочу сказать, мне такой способности недостаточно, я хочу чего-то более существенного.

– Понимаю, – вздохнула Пегги, – ты мальчик, и тебя привлекают способность к разрушению, физическая мощь, схватки с монстрами. А мне такие возможности совсем не нужны. Я предпочитаю действовать хитростью. Если я стану невидимкой и смогу проходить сквозь стены, то сумею быть полезной очень многим людям. Я буду чем-то вроде призрака-шпиона… И мне это очень нравится.

В ответ Наксос только скептически хмыкнул. Доводы Пегги явно казались ему не слишком убедительными. Он на мгновение задумался, затем прибавил:

– А как ты будешь стричь овец, если они невидимые?

Пегги пожала плечами.

– Лоба объяснила мне, что их можно увидеть, когда они спят, – сказала она. – Во сне животные не могут контролировать свою способность оставаться невидимыми, и она перестает действовать. Засыпая, овцы сразу становятся заметными.