За каменным сердцем - Екатерина Дружинина

В ярости он метнулся в небеса, но лампа обрушила его на землю.

— Освободи же!!! — буйствовал джинн, но Ричман спокойно держал лампу.

— Джинн, я приказываю: сделай так, чтобы боги забыли о моей слабости!

Джинн зарычал, словно бешеный зверь, но он не мог не подчиниться. Удерживаемый лампой в руках ангела, он глубоко вдохнул и выдохнул, выпуская на свободу калейдоскоп образов. Я увидела Ричмана в объятиях прекрасной незнакомки и вздрогнула, когда она посмотрела на меня большими грустными глазами. Она была похожа на меня, светловолосая и с родинкой на щеке! Потом незнакомка вместе с призрачным Ричманом закружилась в танце, потом целовала его, ласкала…Картинки сменялись одна за одной, и мой ангел дрожал, обливаясь слезами, а джинн аккуратно складывал застывшие стоп-кадры далёких дней, пока прекрасную девушку из видений не убили. Ричман завыл как раненый зверь, а джинн подбросил замершие картинки и расколол их на тысячи мелких осколков. Воздух наполнился хрустальным звоном, и обрывки чужих воспоминаний испарились, превратившись в пустоту.

— Освободи!!! — потребовал джинн, исполнив второе желание ангела.

Ричман вытер слёзы, они больше не были красными. Опустил лампу на землю и подошёл ко мне. Я вздрогнула, когда Ричман обхватил ладонями моё заплаканное лицо.

— Ну вот, прекрасная Алиса, теперь и я могу вернуться домой.

— Пожалуйста, не уходи, — умоляла я. — Однажды боги лишили тебя любви, теперь же ты сам отрекаешься от неё.

Филипп ласково поцеловал меня. Его губы еле слышно прошептали:

— Любовь может быть любовью, только если она взаимная. Прощайте, Алиса. Вы навсегда останетесь в моём сердце, и эти воспоминания сделают вечность ещё прекрасней. Я всегда буду оберегать Вас.

Он отстранился от меня и взмыл в небо. От взмахов его крыльев падали золотые искры. Сердце понеслось со скоростью света, когда я поняла, что не успела сказать главного:

— Я люблю тебя! — прокричала я вслед. — Я люблю тебя, Филипп Ричман!

Небо вспыхнуло, проглотив ангела, и на землю опустилось звенящее затишье. Я смотрела в опустевшую голубую высь и молила о том, чтобы мой ангел вернулся. Джинн нетерпеливо дёрнулся:

— Освободи!!!

Я уставилась на джинна, не понимая, что должна делать. Вспомнила слова Филиппа о том, что его нужно вернуть на морское дно. Взяла дрожащими руками лампу, она обжигала.

— Освободи! — вторил джинн.

— Как тебя зовут? — зачем-то спросила я.

Волшебное существо рассмеялось:

— У могущества нет имени, только сила! — И он рванул ввысь, возвращаемый цепями. Лампа дрожала в моих руках, с каждым рывком своего пленника грозила упасть на землю. Я наблюдала за протестами джинна и думала о том, что могу загадать совсем другое желание. Может, попросить, чтобы он вернул Ричмана? От этой мысли стало смешно. Что потом? Он снова улетит, а я останусь пленницей острова. Уж лучше вернуться в Науст.

— Джинн! — крикнула я, заставляя его принять прежний, не столь угрожающий вид. Джинн, томимый ожиданием, весь обратился в слух.

— Свобода!!! — ликовал он, но у меня были совсем другие планы.

— Джинн, я желаю, чтобы ты…

Я не успела договорить. На мою руку опустилось невесомое белое перо. Я посмотрела на небо. Словно снежные хлопья, с него падали перья, кружа в лёгких порывах ветра. Они покрывали землю, путались в моих волосах и тонули в море.

— Алиса.

Я вздрогнула, сердце замерло. Обернувшись, я увидела счастливо улыбающегося Ричмана.

— Филипп? — неуверенно начала я. В ответ он протянул руки, и я упала в его объятия, уронив лампу. Она укатилась в траву, а я целовала своего ангела.

— Что это? — на моих руках была кровь из глубоких ран на его спине.

— Повтори ещё раз, — прошептал он.

— Что?

— Скажи, что любишь меня.

— Люблю! Я люблю тебя, Филипп Ричман!

Его лицо озарила улыбка.

— Знаешь, Алиса, лучше прожить одну жизнь с любимой женщиной, чем вечность — воспоминаниями о ней.

— Тебе больно? — заволновалась я. Кровь стекала по его спине на землю.

— Нет, Алиса. Я счастлив, потому что у меня есть ты.

— Мисс Сим! — ветер донёс с берега знакомый голос. — Алиса!

— Это Шон! Он вернулся за нами!

Господи, я сказала — за нами! Не за мной, а за нами! Никогда ещё я не чувствовала себя более счастливой.

— Подожди, Алиса. У нас есть одно дело.

Филипп поднял лампу, и джинн рванул к облакам. Его разочарованный вой оглушал, небо окрасилось в тёмное, уступая его гневу.

— Джинн! — позвал Ричман. — Джинн, ты должен мне ещё одно желание!

Существо отчаянно сопротивлялось, рвалось в небо, но цепь не пускала.

— Чего ты хочешь? — сдался джинн.

— Я хочу, чтобы ты вернулся на морское дно.

Сопротивляясь, джинн закрутился огненным смерчем. Филипп крепко обнял меня, заслоняя от вихря. С диким воем джинн затягивался в лампу, а она раскалялась всё сильней, пока не вспыхнула. Загорелась трава и коряги, Филипп уводил меня вниз по склону на безопасное расстояние. За границей огня я видела, как волшебная лампа проглотила джинна в свой пылающий зев и нырнула в воду. Море закипело, по скалистому боку огонь стёк в воду, оставив за собой горсти пепла. Кипящее море выдохнуло и успокоилось, даря небу облако пара.

— Ты как? — Филипп ласково заглянул мне в глаза.

— Мисс Сим! Ричман! — граф Ардисон спешил к нам.

Я снова крепко обняла Филиппа, не веря своему счастью:

— Думаю, нам пора домой.

И я поцеловала его, зная, что смогу повторить это тысячи раз.

* * *

— Как думаешь, оно не слишком короткое? — Эмма крутилась у зеркала уже битый час.

Я отрицательно покачала головой:

— Ты прекрасно выглядишь.

Эмма неопределённо хмыкнула. Я её понимала, два месяца назад я также нервничала.

— Не переживай, всё пройдёт отлично, — заверила я. — Ну, мне пора.

Эмма смиренно проводила меня взглядом. Я наконец-то вышла на воздух. Меня ждал Филипп.

— Выглядишь замученной, — улыбаясь, заметил он.

— Неужели я была такой же занудой? — воскликнула я.

Филипп обнял меня и поцеловал.

— Дорогая, никто не сравнится с королевой Жозель!

Я весело рассмеялась, когда вспомнила, как королева Роз суетилась в преддверии нашей свадьбы. Это было чудесное торжество, и основная заслуга в том принадлежала Жозель.

— Правда, — продолжил Филипп, — в последнее время ты стала настоящей ворчуньей.