Принцесса с дурной репутацией - Надежда Первухина

Время шло. Хотя из периодических встреч с мессером Софусом я уже постигла истину о том, что время — всего лишь абстрактная условность, принятая для устранения когнитивного диссонанса у трехмерно мыслящих рас. Абстрактность абстрактностью, но подошел праздник Святого Исцеления. Как вы помните, именно в канун этого праздника мы должны были продемонстрировать Сюзанне вышитые гобелены и получить отпущение предыдущих грехов.

Но все случилось немного раньше. Дело в том, что Фигаро с королевским курьером получил срочное послание от своего господина. Оказывается, в канун великого праздника мессер Альбино возвращался в замок в обществе чрезвычайно значительного гостя: Его Высокоблагочестия теодитора святой юстиции Винченцио Доминикано делла Рустильоне. Истолковывая простым языком, наш дорогой хозяин вез в замок луну с неба. Или Северный океан. Или весь Чималайский горный кряж. Его Высокоблагочестие был настолько наделен властью в Старой Литании, что даже король выглядел перед ним школьником-первогодком. И вот этот человек должен ступить под своды Кастелло ди ла Перла. А своды-то довольно закопченные. И факелы не обновлялись незнамо сколько лет, не говоря о масляных лампах. А во всех коврах полно пыли и моли! А комнаты не проветрены! А постельное белье не пересчитано и, возможно, уже не имеет нового вида! А портьеры слежались и отсырели! А ведь Его Высокоблагочестие, разумеется, прибудет с целым штатом слуг — святых целомудренников. И это все молодые здоровые парни, способные поститься так, что на вертелах зажарится целая свиная ферма, а уж сколько опустеет бочонков с вином — и сказать страшно!

Словом, в замок пришла настоящая катастрофа. И если бы не мудрость Сюзанны и житейское хладнокровие мессера Фигаро, катастрофа сровняла бы замок с землей. А так у нас таки получалось выкрутиться из ситуации с честью.

Прежде всего Фигаро, Сюзанна и самые именитые служанки (в числе их — главная повариха) собрались в главной зале на военный совет. Вооружившись бумагой и перьями, они принялись создавать план и одновременно вести подсчеты расходов, в которые введет Жемчужину столь шикарный гость.

— Что мы знаем о вкусах Его Высокоблагочестия? — первым делом задала вопрос Сюзанна (мы с Оливией присутствовали, но неофициально, спрятавшись за ближайшей портьерой).

— Как утверждает официальная хроника священного града Ром святой юстиции, Его Высокоблагочестие предается самой суровой аскезе. Пищу он вкушает только в конце седмицы, и составляет она плесневелые ржаные сухари. Всю седмицу он поддерживает силы водой из Святой Мензурки. Спит он только два часа, и то стоя в специальном железном гробу, утыканном изнутри гвоздями. Носит власяницу, вериги, чугунные башмаки, а поверх всего тяжелую мантию, сотканную из железных нитей.

— Как он только не проржавеет, — пробормотала Оливия. — Металлист какой-то. Железный человек.

— Его послушники чистят тряпочкой со специальным маслом, — немедленно выдвинула версию я. Таким образом, наше присутствие было обнаружено, но это никого не удивило. На нас шикнули, но безобидно.

— Официальная хроника хороша только для благочестивых прихожан, которые видят в Его Высокоблагочестии оплот спасения на земле и пример для подражания в святости. Однако в официальной хронике не говорится, что в распоряжении святейшего Винченцио Доминикано имеется несколько экипажей — карет, ландо, даже механических паланкинов. Все они покрыты золотом, серебром, драгоценными камнями и лучшими тканями королевства.

— Понятное дело, — хмыкнула старшая повариха. — Он же вечно голодный, ослабевший, ему ж передвигаться трудно, вот его и возят в золотых каретах.

— Каждый экипаж сопровождается священной гвардией — двумя дюжинами отборных молодцов, закованных в латы и вооруженных мечами, копьями, скорострельными арбалетами и зажигательными свечами со слезоточивым газом для разгона особо благочестивых паломников.

— Также надобно отметить, что Его Высокоблагочестие, согласно своему сану, должен проводить богослужения в одеждах, которые говорят о красоте и истинности нашей веры. Поэтому он надевает ризы, сплошь расшитые жемчугами, изумрудами и рубинами, а голову его венчает тиара, вся усыпанная бриллиантами самой большой величины и ценности. Как говорят, бриллианты были пожертвованы благочестивыми поклонниками, пожелавшими остаться неизвестными. Один из бриллиантов — «Слеза чистоты» — был куплен росской царицей Пульхерией за несколько островов, на которые давно претендовали ниппонцы. Но что такое острова по сравнению с бриллиантом, характеризующим высокое благочестие жертвовательницы.

— Говорят, у царицы Пульхерии было сто двадцать любовников, иногда одновременно. Поневоле начнешь замаливать грехи.

— Князи мира сего частенько вынуждены замаливать грехи — на то их принуждает высокое положение. Говорят, затуманский лорд-канцлер подарил Его Высокоблагочестию особый наручный механизм целиком из золота и алмазов. Механизм всегда показывает точное время, а на руке выглядит как изящный браслет. Другого такого механизма нет во всем мире — мастера, который его изготовил, живьем растворили в серной кислоте.

— Уроды! — брякнула повариха. — А ежели механизм сломается, кто его будет чинить?

— Как утверждает Его Высокоблагочестие, за точностью хода механизма наблюдает особый ангел.

— Ну, ясно. Подытоживая все вышесказанное, можно сказать, дамы и господа, что в наш замок направляется великая буря. И для чего мессеру Альбино везти эту бурю сюда — загадка.

— Я знаю, — вдруг подала голос Оливия.

— О? — брови Сюзанны поползли вверх.

— Его Высокоблагочестие официально считается наместником Исцелителя на земле и обладает непомерной чудотворной силой. Папаша хочет, чтобы святейший Винченцио Доминикано исцелил меня. Так сказать, крайнее средство.

— Это делает ему честь, — сказал Фигаро.

— Он просто дурак, мой папаша, — хмыкнула Оливия. — Врожденные болезни не лечатся. Уж чудесами тем более. А в то, что этот осыпанный бриллиантами хрен совершит чудо, я верю не больше, чем в то, что луна споет нынче песенку «Я знаю точно, невозможное возможно».

— Оливия, чтобы больше я этого не слышала! — рявкнула Сюзанна. — Никаких оскорблений в адрес Его Высокоблагочестия! А то в гробах с гвоздями окажемся все мы. Или живьем сваримся в кислоте!

— Молчу, молчу, — Оливия изобразила крайнее смирение.

И тут затрубили трубы подъемного моста, причем несколько истерично, словно у врат было сразу несколько видов врагов.

— Опа, — неделикатно выразился Фигаро. — Их что, уже принесла нелегкая? Монти, ступай распорядись насчет врат, а я надену парадную ливрею.

Монти, главный мальчишка Фигаро, умчался к воротам замка, и мы, разумеется, рванули за ним. Кто бы ни был наш нежданный визитер, он стоил нашего пристального внимания.

Спрятавшись за одной из колонн центрального портала, мы наблюдали за тем, как опускают мост. Вообще-то зрелище было так себе, но самым важным оказалось то, что в некотором отдалении от моста, чтоб не запачкаться дорожной пылью, стояла карета, зеленая, как недозрелый лимон.