Витязь. Тенета тьмы - Наталья Нестерова

– Я все понимаю. Отлично. Лучше вас, – чуть грубо заявила Ирма. – Вы сделаете все, чтобы сохранить для меня малыша, а я со всей ответственностью говорю вам, что понимаю риски. Если надо – подпишу бумаги, что не буду иметь никаких претензий к клинике… в случае…

– Ладно, – раздраженно сказал врач и тоже взял себя в руки. – Ладно. Сегодня не ужинаете и не пьете на ночь много воды. И совсем не пьете спиртного. Завтра прошу вас к нам к половине седьмого утра, натощак, с анализами мочи. Вы поняли?

– Отлично поняла. – Ирма схватила сумочку и устремилась вон из клиники.

«Ты – оазис спокойствия. Твой ребенок – твой проводник в будущее», – сообщил ей с плаката М. Р. Чар на выходе из клиники.

Ирма почти бегом достигла стоянки, на ходу отвечая на всевозможные звонки, и резко затормозила.

У машины стояла неожиданная парочка, состоящая из тетушки Сары, которая при свете дня выглядела еще удивительнее, чем в катакомбах двергов, и журналистки Ники. Обе увлеченно ели жареные каштаны, для которых был не сезон и не совсем та страна, и невероятно оживились при виде Ирмы.

– Таки едемте, детка, – заявила Сара. – Мы вас уже заждались, миленькая. Я сажусь назад. В смысле ширины салона.

– Правда, Ирма Викторовна. Ну тут такие дела, – задушевно сказала Ники, – давайте мы вас к другому врачу отвезем. К нашему.

– Я имею сделать вам нормальный стационар, – сообщила двергская дама, пощипывая себя за усы. – Таки в эту вашу клинику, «Бесту», тухес заносить страшно, отважная вы моя.

– Я что? – взвизгнула Ирма, снова вскипая. – Не имею права ни на какие интимные… личные тайны? Моя жизнь теперь будет достоянием Москвы и желтой, прости, Ники, прессы?

– Не надо-таки волноваться. – Сара вдавила Ирму за руль мягким теплом своего переднего фасада. – Просто садитесь и включите эти ваши гоголь-моголь карты. Три поворота налево, пять поворотов направо.

Улочки Москвы мелькали одна за другой, и вскоре Ирма, подпихиваемая с двух сторон, поднялась по затертым ступенькам крошечного медучреждения. Каждая капелька масляной краски, покрывавшей стены, кричала о том, что оно самое что ни есть бюджетное. Неброская вывеска сбоку гласила – «Роддом №…», и еще – «Женская консультация».

Сара вплыла в вестибюль с уверенностью линкора, штурмующего северные льды.

– Все дверги Москвы рождались тут, моя дорогая. Все.

Потертые диванчики, людно; запахи не элитные и совсем не дорогие. Сара и Ники, отодвигая возбужденных женщин разного возраста и на разных сроках, провели Ирму в кабинетик, на котором не было никаких табличек с указанием фамилии или часов приема специалиста.

Ирма снова чувствовала себя странно. Она, не привыкшая слушаться никого и никогда, словно вошла в безуспешно вытряхиваемое из нее состояние внутреннего молчания, которого так и не добился высокооплачиваемый инструктор по йоге. Почему-то факт, что впервые за полтора десятилетия о ней заботятся две женщины, которым бы, по идее, этого никак не следовало делать, заставил кипеть слезы у ее глаз – совсем, совсем близко. Но Ирма не давала себе воли… и только думала всякую ерунду: мнение другого специалиста не повредит, в таких небольших и небогатых роддомах обычно отличные врачи-практики, и прочее, прочее…

Рациональное.

Дверь открылась, Ники выскочила вон. В кабинет вошла приземистая дама за шестьдесят, определенно двергской внешности, с коричневыми от курева руками, небрежно подбритыми усиками, в не очень чистом белом халате. С ней был мужчина около пятидесяти, маленький, весь какой-то складчатый, точно кожи ему отпустили намного больше, чем плоти, загорелый дочерна. Череп его был брит и блестел.

Ирма автоматически подала распечатки – УЗИ, направления на анализы.

– Зовите меня Тата Аароновна, – прогудела тем временем усатая дама. – Так-так, что тут у нас…

Мужчина улыбался. Потом, словно спохватившись, достал откуда-то халат, надел его, пристегнул бедж. «Либензон Моисей Исаакович, хилер-акушер Королевского Подмосковного двора».

– Мне надо просто удалить спираль, – нервно сказала Ирма. – Я уже договорилась в «Бесте»…

– Таки мы знаем, – кивнула Сара. – Детка, выпейте чайку. Вот, у меня в термосе есть.

Ирма сжалась в комок… и разжалась. Она не ощущала угрозы.

Совсем.

Крошечный кабинетик наполнялся цветочными, травяными ароматами, плыл и качался. Добрые, убаюкивающие интонации Таты Аароновны чрезвычайно не вязались с ее грубым лицом и мужиковатым обликом. Чисто вымытые руки Моисея Исааковича поглаживали плоский Ирмин животик. «Тут чем меньше мешать, Ирма Викторовна, тем лучше. И вообще, показывайтесь вы в вашей «Бесте» пореже. Просто слушайте мой голос. Я обучался на Филиппинах. Не смотрите, будет немножко странно»…

Сухие пальцы врача будто погружались в ее тело, не причиняя никакой боли. Выступили несколько капелек крови. «И рожать приходите к нам. Лучше не пугайте ребенка УЗИ, вы пореже, пореже, пореже»…

Ирма совсем уснула под воркующий говорок двух женщин, успев услышать напоследок только: службу «трезвый водитель»…

…проснулась она уже дома, на диване под вазой.

Некоторое время женщина бессмысленно рассматривала картинки на фарфоре, только теперь уловив их смысл. Слабо улыбнулась и огляделась.

– А они уехали, – сказала Алинка. – Машина в гараже. Мам, тебе лучше?

Дочка сидела в кресле с ногами и изучала несколько бумажек с печатями и заключениями.

– Твои документы, мама. Из них следует, что ты на раннем сроке беременности и удаление спирали прошло удачно. Вот она, в пакетике. – Алинка продемонстрировала названное. – Тебя привезли, ты еще от наркоза не отошла, мам. Какая ты счастливая… у тебя от дяди Тая остался ребенок. Какая ты счастливая… ну правда.

Ирма, которая в толк не могла взять, как она вот так безмозгло пошла за малознакомыми людьми в неизвестную городскую клинику, где выпила чая с наркотиками, точно с наркотиками!.. после этих слов разревелась.

Сказать было нечего.

С утра ощущение странной пустоты и безнадеги вернулось. Казалось, только что дом был полон народа: на балконе странной красной птицей восседал Мастер Войны, на кухне деловито упаковывал в посудомойку грязные тарелки Котов. В душе плескался эльф. Только что рядом были хотя бы Ники и двергская дама величественной полноты. А теперь – зверье и они. Беременная мать возраста «старородящая плюс» и рано повзрослевшая дочь.

– Наташка не может, – бумажным, неживым голосом прошуршала Алинка. – Она поступает. А я не хочу. И поступать не хочу, и в Париж, и в Болгарию…

– Нельзя киснуть, – жестко сказала Ирма. Посмотрела на стол. Там в боевом порядке сгрудились баночки с витаминами для беременных, биологически активные добавки и прочая невероятная атрибутика элитного московского вынашивания эпохи XXI века.

– Я не кисну, мам. Тут какое-то другое слово нужно, – так же заторможенно выговорила Алинка.