Птица и меч - Эми Хармон

Засов немедленно выехал из крепления. Король изумленно рассмеялся.

— Ты могла уйти в любое время. И все же оставалась взаперти, играя роль пленницы. Почему?

Я покачала головой. Не в любое время. Сперва мне нужно было научиться словам. Ты дал мне их.

— Я дал их тебе? — недоуменно повторил Тирас.

Ты научил меня читать. И писать.

— То есть эта сила для тебя в новинку?

Сила не в новинку. Слова в новинку. Перед смертью мама отобрала их у меня. Отобрала голос, чтобы я никому не могла навредить.

— Или чтобы никто не мог навредить тебе, — мягко предположил король. — Это ведь не Мешара оживила ту марионетку?

Скорбь обрушилась на меня, будто гранитная плита. Я зажмурилась и опустила голову на грудь. Нет.

— Отец знает, на что ты способна?

Нет. У меня не было ни сил, ни желания смотреть на Тираса. Я слышала, как он подошел вплотную, видела, как замерли передо мной носки его ботинок. А затем почувствовала руку, мягко, но настойчиво приподнимающую мой подбородок. В глазах короля читалось бесконечное сочувствие, и я поняла, что готова рассказать ему все.

Отец меня ненавидит.

— Разве? Он так жаждет твоего возвращения в Корвин.

Он боится, что здесь мне причинят вред или убьют. Если я умру, он тоже погибнет. Еще одно проклятие моей матери. Перед смертью она позаботилась, чтобы его выживание напрямую зависело от моего.

— Вот оно что… Какая умная Рассказчица. Твоя мать была очень мудра.

Я кивнула.

— Мы все попались в ее сети. Твой отец. Ты. Я. Даже мой отец был ею одержим. Мешара… — прошептал Тирас.

У меня расширились глаза, сердце пустилось вскачь. Тирас обхватил мое лицо руками, словно хотел рассмотреть в нем каждую черточку. Смуглые пальцы мягко скользнули по скулам, обвели изгиб щек и нырнули к острому выступу подбородка. Я едва могла дышать, хотя не знала, что послужило тому причиной — нежные прикосновения короля или внезапно помянутое имя матери. Или все вместе.

— Тот день изменил всех нас. Как и предсказала твоя мать, отец потерял меня. И умер, зная это.

Неожиданно Тирас уронил руки и отступил назад, словно только сейчас осознал, что делает. Я задумалась, что он видит, когда смотрит на меня. Черты моей матери, проступающие из глубины лет, — точно так же, как я видела в нем его отца? Когда-то я ненавидела его за то, что совершил Золтев. Ненавидит ли он меня по той же причине? Я встряхнула головой, прежде чем задать осторожный вопрос.

Отец тебя потерял?..

— Он был чудовищем, и в тот день я понял это окончательно. Я начал отдаляться от него. Меняться. Если бы не те события, я стал бы совсем другим королем.

Кель сказал, ты умираешь.

— Я не умираю.

Но с тобой что-то не в порядке.

— Много чего. — И он печально улыбнулся. — Много во мне следовало бы исправить.

Тирас отошел к балкону и шире распахнул двери, впуская в комнату прохладный ночной воздух. Но… ты не болен? Он обернулся и медленно покачал головой.

— Нет. Не болен. И не умираю. Но я проигрываю битву.