Императорский маг - Владимир Лошаченко

…

Перед самым отъездом Веня проделал две нужные вещи — зачаровал ворота замка (теперь их никаким тараном не выбить) и доделал универсальные артефакты для сыновей. Целуя жену и детей, повторял в который раз:

— Прошу тебя, любимая, без охраны никуда, а по приезде в столицу сразу же вышлю сюда гвардейцев. Всех до единого.

Замковой челяди и стражникам на прощание грозно заявил:

— Беречь мою семью как зеницу ока, смотрите у меня, — толпа в страхе отшатнулась. Вперед пробился десятник Саглах, почтительно поклонившись, заверил герцога:

— И не сумлевайтесь, Ваше сиятельство, езжайте со спокойной душой. Жизнью клянусь в сохранности вашего семейства, да разве ж мы позволим кому-нибудь их обидеть? Да щит мне в зубы! — Дружина, выражая верноподданнические чувства, трижды ударила себя по кирасам.

Обняв напоследок жену, заскочил в карету, ездовой медленно тронул лошадей с места. Выехав из замка, герцог неожиданно попал в живой коридор горожан. Девушки бросали цветы, мужчины невнятно кричали приветствия, швыряя вверх шапки, колпаки и прочие головные уборы. Веня удивленно посматривал в окно. Странное дело, вроде ничего особенного для народа не делал, а они вон как. Наивный русский герцог Веня Чижов не подозревал, что по сравнению с остальными правителями — графами, баронами и т. д. — он выглядел чуть ли не святым. За свой короткий отпуск землянин успел построить две школы, больницу, обеспечить их специалистами и материальной базой. Для чего мобилизовал весь немногочисленный ученый люд Цересха, причем в добровольно-принудительном порядке. На недовольство алхимиков, лекарей и одного случайно найденного математика заявил:

— Воспитайте себе замену и можете идти на все четыре стороны, а пока займитесь делом. Учите и лечите народ. За саботаж (уклонение от своих обязанностей) — петля.

Герцогу поверили сразу, он показал себя справедливым, но жестким правителем. У него не забалуешь, и теперь с его отъездом некоторые горожане ожидали послаблений, но были горько разочарованы последним появившимся указом. Плахи и петля всем ослушникам независимо от ранга и социального положения вплоть до конфискации имущества. Город проводил герцога и занялся своими неотложными делами. Детишки побежали в школу, над ремесленной слободой поднялись дымки многочисленных кузен, по узким улочкам покатили тележки зеленщики на рынок, на речном пирсе рыбаки корзинами сдавали перекупщикам утренний улов. Словом, город бодро начал трудовой день, с оптимизмом глядя в светлое будущее. И на это были основания.

…

Дремотное путешествие близилось к концу, ездовой Стронх к третьему дню уже падал два раза с облучка. Герцог его журил:

— Разве можно спать за рулем, попадешь под колеса, дурачина.

Стронх, краснея, мычал неразборчиво оправдания. Вот и сейчас только что распевал песенку о веселой и доступной толстушке пастушке, как вдруг замолк, забулькал. Впереди испуганно захрапели лошади. Веня спросонья ничего не понял, и, выйдя из кареты, не мог поверить своим глазам. Его собирались ограбить буквально в предместьях столицы. Вон и купола храмов блестят в вечернем солнце. Ездовой со стрелой в горле лежал на дороге, не выпустив из костенеющих пальцев вожжей. Метрах в десяти карету окружили разбойники, причем в большом количестве. "Не менее полутора сотен, однако, — определил Веня. — Слава богу, не взял с собой гвардейцев, ни к чему лишние жертвы". А вот Стронха жаль, ему нравился этот немногословный увалень, любящий лошадей больше всего на свете. Он дневал и ночевал на конюшне, постоянно чистил и скреб коняшек. Холил и лелеял, а тут какие-то уроды. Веню захлестнула волна злости. Поискав глазами, он нашел виновника — неказистый лучник с дикой бородой радостно оскалился, довольный своим выстрелом.

— Радуйтесь, ребята, судьба нам подарила жирную добычу, — загудел здоровяк в ржавой кирасе. Банда оборванцев, потрясая разнокалиберным оружием, заорала, завопила.

Когда гвалт улегся, Веня поднял руку и представился — среди гулящего люда поднялся ропот. Имя герцога Чижанха было известно криминальному миру как одного из карателей, уничтожавших скверну в Нандере. Главарь аж задрожал от радости:

— Сегодня мы отомстим за наших братьев. Ты, герцог, умрешь мучительной и медленной смертью.

— А теперь послушайте меня, — Венин голос многократно усилился. — Вы бросите оружие, завяжете друг другу руки и арестантской колонной отправитесь в столицу, прямиком в Тайную стражу. Дорогу я покажу.

Реакция получилась ожидаемая — ближний круг главаря вместе с ним буквально полег на дорогу от хохота. Остальные разбойники тоже веселились от души. Отличная шутка, ничего не скажешь — один человек хочет арестовать полторы сотни вооруженных головорезов. Когда общее веселье стихло, Чижов повторил:

— Вы арестованы, оружие на землю. Иначе умрете.

Вожак радостно ткнул пальцем в сторону герцога:

— Вяжи его, ужо чичас повеселимся.

Миг, и стоящий у кареты герцог исчез, началось кровавое побоище. Первым пострадал лучник, лишившийся обеих кистей и щиколотки. Вторым главарь, ему Веня вскрыл кирасу, словно консервную банку. Из разрубленной брюшины вывалились внутренности. Шокированный вожак молчал один миг, а затем заорал раненым зверем, собирая перепачканные пылью кишки.

Ближнее кольцо разбойников умерло мгновенно, даже не осознав, что произошло. Чижов с разбега перепрыгнул через толпу лиходеев и принялся обрабатывать задние ряды. Когда бандитов осталось около тридцати человек, они пытались разбежаться в разные стороны. Да где там. Ментальный удар вышиб из них дух. Затем Веня, не теряя времени, отрубил негодяям головы, после чего обошел поле боя и добил немногочисленных раненых. Тяжко вздохнул, уложил погибшего ездового в карету, взгромоздился на облучок и погнал четверку вперед. Нужно затемно попасть за ворота — ночевка на постоялом дворе его не прельщала. Карета герцога последней въехала в главные западные ворота. Приехав в усадьбу, приказал управляющему позаботиться о покойном Стронхе, а также послать человека в Тайную стражу.

— Пусть шлют наряд, да я сейчас записку черкну.

По дороге в спальню разделся, кидая окровавленную одежду на пол. Принял ванну и, не ужиная, бухнулся в кровать. Спал герцог двое суток подряд. Верные гвардейцы не дали будить хозяина ни высокому чину из Тайной стражи, ни посланцу короля — графу Альгизу.

Проснулся Веня бодрым и в хорошем расположении духа. После завтрака призвал к себе коменданта гарнизона, капитана Шойнаха, и управляющего.

— Капитан, отправьте завтра утром весь наш гарнизон в Цересх. Надеюсь, у нас найдется толковый офицер. И вот еще, найдите три сотни гвардейцев в мою личную дружину. — Капитан, молча поклонившись, вышел. — Ну а вы, уважаемый, докладывайте, как наши дела-делишки. Что мой тестюшка? Где он, кстати? — Только Веня вспомнил о родственнике, как тот сам объявился в обеденном зале.

Герцог подошел к Нахевину и уважительно усадил того рядом с собой.

— Откушайте со мной, попробуйте тушеного фазана, рекомендую. — По его знаку слуга наполнил высокие серебряные бокалы. — Поговорим позже, дорогой тесть, насыщайтесь.