Кащей - Дмитрий Мансуров

— Несколько недель, — ответил Кащей. Это была вторая попытка отомстить за использование его шеи в качестве удобного сиденья, и она увенчалась-таки успехом.

— Сколько-сколько? — изумленно воскликнула Мария, едва не поперхнувшись.

— Ну, разумеется, если они будут идти пешком, — довольно заметил Кащей. — Да ты не волнуйся так сильно! Пока мы будем разбираться с замком, время пролетит незаметно. Зато мы будем точно знать, достойны ли тебя царевичи или это так, одна видимость.

— Ты всегда умеешь выкрутиться! — фыркнула царевна.

Кащей засмеялся:

— Скажи на милость, с чего это царь назвал тебя золотком?

— Не скажу.

— А я теперь и сам знаю. Он в тебя угрохал огромную сумму Ну что, начнем поиски?

— Ничего он в меня не угрохал. Начнем.

* * *

Никто не поверил, что ночные пришельцы — смертельно опасные существа, которым не то что палец в рот не клади, но даже и не помышляй об этом. У страха глаза велики — вот что все подумали. Ведь раньше им не приходилось встречаться с подобными существами. Стало быть, на самом деле все, наверное, было вовсе и не так страшно, как им тут расписали. И есть ли другие чудища, кроме тех, что пришли? Да и вообще, приходили ли на самом деле эти чудища, про которых рассказывают Бабай и царевич? Понятное дело, после вторжения Яги могло присниться все что угодно, а разобрать спросонья, сон это был или явь, бывает трудненько.

— А если все это вам просто приснилось? Беспокоились за Иванушку, мало ли что могло присниться. — Так сказал кто-то из крестьян, когда Бабай созвал всех на собрание у маленькой колокольни в центре деревни и рассказал о сражении, происшедшем прошлой ночью.

— Всем троим одинаковый сон? — съязвил царевич. — А шум битвы — вы что, не слышали?

— Это домовые да лешие шалят. Такое бывает! — уверенно ответил крестьянин. — Это у вас в городах такого нет, а здесь может быть всякое! Недаром здесь живет Баба Яга!

— И что? Ее существование — свидетельство того, что мы заблуждаемся? — воскликнул царевич. Крестьяне недоуменно поморгали.

— Чего? — удивленно переспросил один.

— Если здесь есть Яга, то никаких других чудищ уже и быть не может?

— Кто его знает? Но где убитые чудища? Растаяли, что ли?

— Сгорели.

— Где пепел?

— Разнесло ветром. Но у нас остались трупики летучих мышей.

— Где?

— Вот! — царевич кивнул на маленькую кучку. Крестьяне послушно посмотрели в указанном направлении.

— Вот это? — изумленно вскричали они хором. — От шести здоровых чудищ осталось три маленьких трупика?!

— Не спорю, — сказал Ярослав. — Но по-вашему выходит, раз противники сгорают практически бесследно, то их можно не принимать в расчет? Между прочим, им по силам протаранить дверь и ворваться в ваши крепкие дома.

— Сказки! — отмахнулся кто-то.

— Да? — вступил в спор Бабай. — А ты сходи к моему дому и посмотри на дыру в стене. Ее монстры проделали. А шум, который вы приняли за игрища леших? Это же царевич Артем дрался с ними!

— А где доказательства? — выступил вперед угрюмый бородач. — Стену сломать каждый может…

— Ты соображаешь, что говоришь? — прервал его Бабай, но крестьянин словно его не слышал.

— Я считаю, что была гроза. Ураган. Буран. Да мало ли что было! Не рассказывайте небылицы! — Бородач повысил голос. — Это ни в какие ворота не лезет! Никаких чудовищ нет! И точка! А вот это, — он показал на летучих мышей, — не доказательства.

Бабай вспылил:

— Тебе скажи, что царь раздает каждому по золотой монете, так ты первый прибежишь! И доказательств никаких не надо!

Бородач замолчал, раздумывая. Ярослава поразило, что он сказал после этого:

— А где дают по монете?

Бабай так хмуро взглянул на него, что всем присутствующим и без слов стало ясно, где именно и что конкретно дадут по определенному адресу.

Ярослав прервал паузу:

— Не знаю, что будет сегодня ночью, возможно, что ничего не случится. Возможно, это были единственные чудища. Пусть даже так. Но на всякий случай я предлагаю вам укрепить жилища.

— Это в любом случае не помешает. Случается, к нам наведываются разбойники, ведь так? — добавил Бабай.

Крестьяне заговорили разом, перекрикивая и перебивая друг друга. Общее мнение складывалось не в пользу ораторов.

— Между прочим, — сказал вдруг Бабай, — у нас есть свидетель со стороны. Рано утром ко мне пришел мельник. Он рассказал много интересного. Позавчера ночью к нему пожаловали два чужестранца, которые на самом деле тоже оказались монстрами. Его спасло только чудо.

— Где же он был вчера? Небось отметил день рождения нового дня, вот и привиделось ему черт-те что. А сегодня протрезвел и пришел с рассказами! А ты пересказываешь!

— Ему же шестьдесят с хвостиком! — напомнил Бабай. — Монстры его прилично потрепали, ему крупно досталось при взрыве мельницы и мешков с мукой, да и нервы у него давно не те, что были раньше.

— Ноги отнялись у него! — перебил Ярослав. — Он полз целые сутки! Чтобы предупредить вас, тупоголовых кретинов, о большой беде! А вы…

Крестьяне как один уставились на царевича. Повисло напряженное молчание.

— Мука не взрывается, — упрямо сказал бородач. — Сказки это все.

Ярослав обреченно махнул рукой.

— Да пошли вы к черту! — проговорил он и, расталкивая крестьян, пошел к дому Бабая.

— Так мы что, мы люди маленькие, — произнес кто-то.

— Вот и умрите вашей маленькой смертью! — зло ответил Ярослав. — Всего наилучшего! Копайте могилы и ждите врагов! Я не желаю оставаться в этом обществе добровольных покойников.

— Это все из-за тебя! — прокричала одна старушка. — Пока тебя не было, мы жили тихо и спокойно! Ты явился, и начались неприятности! Убирайся отсюда!

Ярослав повернулся. От его улыбки и горящих глаз захотелось спрятаться за тридевять земель.

— С превеликим удовольствием, — желчно произнес он. — Желаю вам приятной и безболезненной смерти.

— Погоди! — окликнул его Бабай. — Я с тобой. Мой дом сильно поврежден, делать мне здесь нечего.

Заберем наших и уйдем. Разойдись, покойнички, мне пройти надо!

— Так что, это правда, что ли? — робко спросил кто-то.

Бабай издал неопределенный звук.

— Нет, вы постойте, это все правда?

— Господи, — обратился к небу Бабай, — закрой уши, мне выговориться надо! В небесах громыхнуло.

— Ты тоже хочешь выговориться? — понимающе спросил он. — Сочувствую.