Иди ты к лешему! - Тамара Шатохина

Потом, пока нам накрывали на стол (а я попросилась кушать вместе со всеми), он организовал мне экскурсию по дому.

На первом этаже, в правой от входа стороне дома находился банный комплекс. Огромная парная, человек на десять, комната отдыха с кожаными диванами, холодильником, столом и музыкальным центром. Там же маленький бассейн, пустой сейчас, еще что-то. Понятно — здесь гуляют мужской компанией, развлекаются и отрываются по полной.

— Анастасия Викторовна…

— Давайте просто по имени?

— Настя, если хотите, то бассейн наполнят, баньку истопят.

— А вы потом тоже будете?

— Нет, это хозяйский уголок.

— Тогда и я не буду. Готовить все это для одного человека непрактично. И заразу какую-нибудь подхватить боюсь. Неизвестно еще, кого сюда водили.

Почему-то неприятно было думать об этом, но ведь водили же… точно водили.

— В этот дом не привозили случайных женщин, если вы об этом. Хозяева очень разборчивы в связях. Вы напрасно отказываетесь. Ну, вот посидите запертой в доме пару дней, тогда иначе…

— Нет, я не передумаю. Бывает, что хватает и неслучайной. Я брезглива.

В доме, в той же половине, был еще тренажерный зал. С другой стороны от входа — кухня, гостиная, библиотека с кинотеатром. На втором этаже, в комнатах хозяина, в кабинете имелся компьютер. Кроме моей спальни, гостевых было еще три штуки. Большой дом, очень большой.

Поваром была нестарая еще женщина — Марковна, а ее муж помогал ей по хозяйству — топил дом, носил тяжести, помогал с уборкой. Кормили просто и сытно, ничего особенного и ресторанного. А может, это потому, что сейчас здесь не было хозяев. После обеда я осмотрела библиотеку. Судя по столу с легкими креслами вокруг, она являлась еще и чем-то вроде конференц-зала для переговоров. Но вот под окном стоял необыкновенно удобный диван с мягкими подушками и пледом. Там я и устроилась, взяв книгу. Читать долго не получилось. Скорее всего, стремительно падало атмосферное давление — начинался буран. На дворе подвывало, начали проскакивать снежные заряды, дробно стуча по окнам. Стемнело, в доме тоже стихло. Очевидно, ребята ушли в свой домик. Я лениво уронила книгу на палас и уснула, угревшись под мягким пушистым пледом.

Снилась сказка: таежная река с темной водой и выступающими из нее валунами несется между темных стен из деревьев. Вечер… я сижу на большом плоском камне посреди реки и мои волосы, переливаясь чистым золотом, спускаются по спине, потом по камню и плывут далеко по воде. Три сажени — подсказал мне мозг. А вокруг меня по поверхности воды кругами ходят искры, вспыхивая, мерцая, сужая круги, приближаясь. Я оглядываюсь и вижу большого змея с человеческим туловищем и головой Львовича. Он наклоняется и шепчет мне, как тогда, мучительно и просяще: «На-астя…»

— Настя, проснитесь. Пора ужинать, — будил меня Олегович.

— Ух ты, ну мне и сон приснился, — вскочила я с дивана, — хорошо, что разбудили.

— На новом месте приснись жених невесте. Так же говорят?

— Не дай Бог! С чем боролись? А я не хочу пока кушать. А что там? Что-то вкусное?

Я посидела со всеми, не отказалась от блинчиков с творогом и сметаной, выпила какао. Потом мы все разошлись. Телевизор было не посмотреть. потому что принимающую тарелку залепило снегом. Очищать ее сейчас не имело смысла, как и дорожки у дома. Буран бушевал вовсю. Я радовалась, что не поехала с братом. Сейчас все они тоже сидят в маленьком доме лешего. Маленьком для больших мужчин, которым нечем заняться. Мне пришлось бы постоянно пересекаться со Львовичем. И хотя сейчас я немного переосмыслила и его, и свое поведение, антипатия и недоверие к нему никуда не делись. А еще Святослав…

Поискав на полках библиотеки, нашла «Хозяйку Медной горы» и поднялась в свою комнату. Сходила в душ, переоделась в ночную рубашку и забралась с книгой под одеяло, включив торшер. За окном ревел буран, занося все снегом, ломая тонкие сухие ветки на деревьях, сбивая шишки. Все живое забилось сейчас под снег, глубже, ближе к земле. В доме было замечательно тепло и уютно, приятно пахло лиственницей. Я наслаждалась интересной книгой и покоем, который мне обещали эти несколько дней.

А ночью очнулась от пронизывающего холода, стоя под режущими ударами снега в одной мокрой ночной рубашке. За спиной темнел дом, не светилось ни одно окно с этой его стороны. Трясясь и сжимаясь от холода, оглянулась вокруг, заметив, что стою у сетчатого забора и опять сознание помутилось, в голове зазвучали чужие слова приказа…

Потом осознание себя и происходящего в полной мере вернулось в какой-то машине. Кто-то растирал мне руки и кутал во что-то теплое. Открыла глаза — рыжий Тугорин сладко улыбнулся и сказал: — Извини, нельзя было иначе. Днем бы не получилось. Сейчас в баньку, согрею, детка, не бойся.

Пришло понимание того, что произошло, а с ним накатила и паника. Я дернулась и заорала, ругаясь, понимая, что вот сейчас я попала. Вот сейчас я влетела по полной. И он точно не станет уговаривать меня и давать мне время, чего-то ждать. И это точно будет конец всему, точно… Я раздирала ногтями на непослушных замерзших пальцах кисти его рук, отталкивала, пытаясь оторвать от себя, в глазах темнело от бешенства. И спасительное: «Мышка, Мышка моя, помоги…» — звенело в голове, затихая.