Принцесса Звездного престола - Юрий Иванович

Со мной что-то произошло. Дыхание спёрло, в носу защемило и хоть веки заморгали с усиленной частотой, из глаз неожиданно брызнули слёзы. Крабер я выронил на кровать и обеими руками принялся растирать щёки, лоб и глаза. Даже не в силах сообразить, что я ощущаю, думаю и делаю. Хорошо, что меня в этот момент никто не видел. Разве что Булька. Но мой товарищ риптон затаился и ни единой мыслью не выказал своего присутствия.

А я всё никак не мог успокоиться. Вся моя тяжёлая, кровавая и сиротская жизнь мелькала перед моими глазами, напоминая о самых жутких и трагических днях. Особенно моего безрадостного детства. Когда я от унижений и оскорблений мечтал только об одном: умереть и соединиться в ином мире со своими родителями. Хоть раз увидеть их лица, хоть раз ощутить их ласки, заботу и несокрушимую защиту. Просто ощутить их прикосновения и застыть от тепла их тела, материнской или отцовской заботы. Забыть хоть на миг об окружающей меня злобе, несправедливости и жестокости.

Мир детства такой яркой волной захлестнул мои мысли, что я бесполезно пытался вытереть слёзы, чисто машинально зарываясь в подушку и чувствуя, как она становится мокрой от солёной и горькой влаги.

Не знаю, сколько времени я провёл в каком-то провале. Всё вокруг меня исчезло, остановилось, замерло. Всё ушло в мир прошлого, в мир теней и никогда не сбывшихся желаний.

Привели меня в себя выкрики, слабо раздающиеся из лежащего между складок одеяла крабера. Надрывно пытался меня дозваться не кто иной, как мой самый близкий, самый дорогой, самый давний друг Гарольд. Может именно поэтому, я и пришёл в себя, что услышал именно его голос:

- Танти! Где же ты?! Что с тобой?!!!! Отзовись!!!

Дрожащей и мокрой рукой я взял крабер и севшим голосом проворчал:

- Да здесь я. Чего ты кричишь?

- Уф! Ну ты и даёшь! - выдохнул Гарольд с явным облегчением. - Пятнадцать минут мы тебя дозваться не можем!

- Сколько?! - не поверил я.

- Неважно! Но дело в том, что мы тут немного переволновались, и Малыш рванул к тебе в гостиницу. Минут пять назад. На выяснение, так сказать, обстоятельств. Вместе с Николя.

- Это они зря! - заволновался я, вскакивая с кровати и мотая головой, пытаясь вернуть себя нормальный образ мышления. - Нам ещё рано светиться!

- А что делать! Я предупреждал Алоиса: подготовь человека. А он: Танти сильный, он только порадуется…

- Конечно сильный! - подтвердил я, пытаясь вытереть второй рукой опять неожиданно хлынувшие слёзы.

- Только мне не надо хвастаться. - Гарольд говорил с редкой для него теплотой и проникновенностью, - Уж я то знаю, что ты не сильный, а…необычайно сильный человек. И ты даже такую радостную новость воспримешь соответственно. Скоро мы все к тебе присоединимся и порадуемся вместе. Ну, что замолчал?

- Конечно…, обязательно порадуемся…

Ну ничего не мог я с собой поделать. Ничего! Опять меня заклинило. Хотя Гарольд говорить не переставал, и я даже ему что-то отвечал весьма односложно, но впоследствии не мог вспомнить из нашего разговора ни слова.

Лишь через какое-то время волевым усилием заставил себя войти в ванную, отложил крабер в сторону и ополоснул лицо холодной водой. Стало намного легче и вернулось полное самообладание. Вполне деловым голосом проговорил ждущему товарищу:

- Ладно! Начинаем операцию "Перевоплощение". Тоже выходи из подполья, но постарайтесь к штаб-квартире не привлекать постороннего внимания. Потребуй у Хайнека для меня охрану и веди их в мой отель. Я вас подожду. Свою охрану я отправляю к барону Зелу Аристронгу немедленно. Она здесь нежелательна.

- Отлично! Жди нас! - обрадовался Гарольд. - Скоро будем!

После этого я вышел в полутёмный коридор и там отдал соответствующие распоряжения Нирьялу. Мой начальник охраны проявил ожидаемую выдержку и ничем не высказал своего удивления по поводу полученного приказа. Все наши ребята из личной гвардии барона были построены меньше чем за минуту по боевой тревоге. И уже через пять минут покинули "Року" и отправились на космодром. А я, тяжело вздохнув, глядя на ставшие родными флайеры через окно коридора, вошёл в свой номер дожидаться вначале Малыша с Николя, а потом уже и всех остальных. Оживленно при этом беседуя с Булькой и решая: в какой именно момент надо будет мне вернуться к естественному облику Тантоитана Парадорского. Риптон ни единой мыслью не напоминал о моём недавнем состоянии, проявив истинную деликатность и тактичность. А я постарался забыть своё совсем немужское поведение и затолкать память о нём в самые дальние уголки своего сознания.

Общаясь таким образом, я прошёл к большому шкафу, расположенному между салоном и спальней и принялся выбирать с Булькой соответствующий предстоящему случаю наряд. Но наши мирные деяния неожиданно прервал боевой топот возле двери моего номера, а затем и неимоверный по силе удар, распахнувший ту самую дверь, со звуком разорвавшегося снаряда. Если бы за дверью кто-то стоял - от него бы осталась тонкая лепёшка отбивного мяса. Ворвавшийся вслед за этим в мой номер герцог Лежси видимо до сих пор полагал, что дверь изнутри забаррикадирована, а постучаться он явно, и не собирался.

- Ты…!!! - от злости, бешенства и ярости нежданный гость плевался слюной, а всё его лицо пошло красными пятнами. Похоже, он прибыл сюда бегом, а не как все люди в наш технический век - на транспорте. Поэтому герцог дал себе минуту на то, что бы отдышаться и восстановить дыхание. Вот только ярость его за данную минуту лишь увеличивалась. Я же при этом стоял, совершено спокойно, держа в руках вешалку с выбранным костюмом, и ждал развития событий. Наконец Мишель справился с дыханием и стал выкрикивать в мой адрес угрозы и оскорбления:

- Ты сволочь, предатель, мразь! Похититель невинных женщин! Ты меня использовал в своих грязных делах. И такое поведение смоешь собственной кровью! Сейчас! Здесь! Тебе конец! Ублюдок!

И с рычанием льва, неумолимостью носорога и скоростью гепарда бросился на флегматично стоящую жертву. То бишь - меня. В глазах герцога читался приговор: одно из двух - либо превратить меня в фарш, либо - разорвать в клочья. Что меня категорически не устраивало. Поэтому в последний миг перед столкновением я швырнул так, кстати, пригодившийся мне костюм в лицо рассвирепевшего Мишеля Лежси и элегантно скользнул в сторону. Могучее тело просвистело в воздухе и со всей целеустремленностью проломило шкаф, заднюю стенку и пластиковую переборку между помещениями. Где и застряло на некоторое время ногами. Вдобавок руки и голову атакующего обильно запутали несколько видов одежды, висящей до этого на верхних перекладинах.

Нельзя было без смеха наблюдать, как грузно ворочающийся герцог с проклятиями, рычанием и зубовным скрежетом выбирался из развороченной мебели и стряхивал с себя обрывки моей ни в чём не повинной одежды. Но вот он таки выкатился на ровное место, вскочил на ноги, налитыми кровью глазами сфокусировал на мне свой взгляд и приготовился к новой атаке. Я же к тому времени отошёл подальше и договаривался с Булькой об очередной "миротворческой" молнии.