Эндимион. Восход Эндимиона - Дэн Симмонс

Энея и А.Беттик, Рахиль и Тео, Джордж и Джигме, молодой далай-лама и Дорже Пхамо и еще многие-многие другие – все поднялись на верхнюю террасу и в ужасе смотрели на небо. Энея подошла ко мне и взяла меня за руку.

Удивительно, что мы не ослепли от светового шоу, разыгравшегося в вышине, – белые сполохи, распускающиеся, словно гигантские цветы; лимонно-желтые вспышки; немыслимо яркие алые росчерки, пересекающиеся синими, белыми и желтыми штрихами, – прямые и четкие, как след алмаза на стекле. Оранжевые шары, вспухающие в беззвучном взрыве; снова белые сполохи и алые росчерки. Все это – в полной тишине, но от неистовой интенсивности света очень хочется зажать уши и забиться куда-нибудь подальше.

– Что это еще такое, сто чертей с упырями?! – воскликнул Лхомо Дондруб.

– Космический бой, – устало отозвалась Энея.

– Не понимаю, – сказал далай-лама. В его голосе не было страха, только любопытство. – Имперские власти заверили нас, что у них на орбите только один корабль – по-моему, «Джебраил», – да и тот с дипломатической миссией, а не военной. Регент Ретинь Токра тоже уверял меня в этом.

Громомечущая Мать-свинья как-то неприлично всхрюкнула.

– Ваше Святейшество, регент получает мзду от имперских ублюдков.

Юноша повернулся к ней.

– Полагаю, это правда, Ваше Святейшество, – подхватил Эйхедзи, его телохранитель. – Дворец полнится слухами.

Почерневшее было небо снова полыхнуло в двух десятках мест одновременно. Скалу озарили алые, зеленые и желтые отблески.

– А почему мы видим лазерные лучи? Ведь в космосе нет ни пыли, ни коллоидных частиц, способных рассеивать свет? – поинтересовался далай-лама, сверкнув темными глазами. Очевидно, весть о предательстве регента его не удивила – во всяком случае, заинтересовала гораздо меньше, чем сражение, разыгравшееся в тысячах километров от нас.

– Видимо, некоторые корабли подбиты или уже уничтожены, Ваше Святейшество, – ответил телохранитель. – Когерентные пучки света оставляют след в облаках молекулярной пыли, замерзшего кислорода и прочих газов.

Это объяснение заставило всех на минутку приумолкнуть.

– Мой отец однажды видел такое на Гиперионе, – прошептала Рахиль и принялась растирать руки, словно ей холодно.

Я моргнул и удивленно уставился на нее. Да, Энея говорила, что отца ее подруги звали Сол… И «Песни» Силена я хорошо знаю. Я догадывался, что Рахиль – та самая малышка, что участвовала в легендарном гиперионском паломничестве, дочь Сола Вайнтрауба… Только вот никак не мог до конца в это поверить. В «Песнях» девочка Рахиль стала почти мифической женщиной, Монетой, той, что путешествовала со Шрайком в прошлое сквозь Гробницы Времени. Как, каким образом эта Рахиль оказалась здесь и сейчас?!

Энея обняла подругу за плечи.

– И моя мама такое видела, – тихо сказала она. – Только тогда считали, что войска Гегемонии сражаются с Бродягами.

– А кто сражается сейчас? И с кем? – спросил далай-лама. – Бродяги с Церковью? И почему Священная Империя без нашего позволения ввела в нашу систему эскадру?!

В небесах разом полыхнуло с полдюжины белых сфер. Они запульсировали, вспухли, померкли и угасли, оставив на сетчатке яркий отпечаток. Все невольно заморгали.

– Полагаю, Ваше Святейшество, имперская эскадра находится тут с момента прибытия их первого корабля, – сказала Энея. – Но вряд ли они сражаются с Бродягами.

– Тогда с кем? – снова спросил юноша.

Энея подняла голову:

– С одним из своих.

Внезапно прокатилась серия взрывов, совсем непохожих на прежние, – более близких, более ярких… Небо прочертили три пылающих метеора. Один почти сразу взорвался в верхних слоях атмосферы, развалившись на десятки стремительно догоревших осколков. Второй унесся на запад, раскаляясь докрасна, до желтизны, до ослепительной белизны, распался в двадцати градусах над горизонтом и раскидал по черному небу сотни мелких метеоров. Третий сорвался чуть западнее зенита и устремился на восток с тонким свистом, который перерос в жуткий громовой рев и столь же стремительно стих, – и наконец развалился на несколько пылающих фрагментов, и лишь один из них не сгорел в атмосфере. В последний момент осколок завилял из стороны в сторону, выстрелив вспышками желтого пламени, замедлившими его падение, и пропал из виду.

Мы прождали еще с полчаса, но, кроме десятков плазменных выхлопов – я сразу понял, что это разгоняются звездолеты, устремляющиеся прочь от Тянь-Шаня, – смотреть было уже не на что. Мало-помалу звезды снова стали самыми яркими объектами на небосводе, и собравшиеся начали расходиться – далай-лама отправился спать в монашескую келью, а остальные разбрелись по своим временным или постоянным квартирам на более низких ярусах.

Меня, Рахиль, Тео, А.Беттика и Лхомо Дондруба Энея попросила остаться.

– Это и есть знак, которого я ждала, – очень тихо сказала она, когда все остальные спустились с террасы. – Завтра мы должны уйти.

– Уйти? – переспросил я. – Куда? Зачем?

В ответ Энея лишь сжала мою руку. «Объясню позже», – понял я и замолчал.

– Крылья готовы, Учительница, – сообщил Лхомо.

– Пока вы были в отлучке, я позволил себе проверить гермокомбинезоны и респираторы месье Эндимиона, – сказал А.Беттик. – Они в полном порядке.

– Завтра завершаем работы и устраиваем церемонию, – вступила в разговор Тео.

– Мне бы хотелось уйти с вами, – проговорила Рахиль.

– Куда? – снова не выдержал я.

– Ты приглашен, – сказала Энея. Вряд ли это можно было считать ответом. – Лхомо и А.Беттик – тоже… если не передумали.