Тишина - Бекка Фицпатрик

— Почему ты защищаешь их?

Может, Джев был прав, и Доминик и Иеремия дали бы отпор полицейским. Возможно, все закончилось бы бойней. Но не лучше было бы рискнуть, чем отпускать их на свободу?

Глаза Джева всматривались в ночную тьму за лобовым стеклом.

— Потому что я один из них.

Я тут же закачала головой.

— Ты не такой, как они. Они бы убили меня. А ты заступился. Ты остановил Гейба.

Вместо ответа он вышел из Тахо и, обогнув капот, подошел к моей двери. Открыв ее, он кивком головы указал на дорогу.

— Иди в сторону города. Если мобильник не работает, продолжай идти, пока не кончатся посадки. Рано или поздно, он поймает сеть.

— У меня нет мобильника.

Он задумался всего на мгновение.

— Тогда как только доберешься до «Уайт-тейл Лодж», попроси у консьержа телефон. Сможешь позвонить домой оттуда.

Я вышла из машины.

— Спасибо, что спас меня от Гейба. И спасибо, что подвез, — начала я учтиво. — Но на будущее, я не люблю, когда меня обманывают. Я знаю, что ты многого недоговариваешь. Может, ты думаешь, что я не заслуживаю правды. Может, ты полагаешь, что едва знаешь меня, а потому не стоит растрачиваться на меня. Но учитывая то, через что мне пришлось пройти, я думаю, я заслужила немного откровенности.

К моему удивлению он кивнул. Не так, чтобы явно. Всего лишь неохотный наклон головы, будто говорящий «Вполне справедливо».

— Я защищаю их, потому что должен. Если полиция увидит их в действии, это разрушит наше прикрытие. Город еще не готов узнать Доминика или Иеремию, или любого из нас. — Он посмотрел на меня, его острый пронзающий взгляд немного смягчился до бархатисто-черного. Было что-то пленительное в том, как его глаза вбирали меня, я почти ощутила их реальное прикосновение на коже. — А я еще не готов покинуть этот город, — произнес он тихо, не разрывая зрительного контакта.

Он сделал шаг ко мне, и я почувствовала, что мое дыхание чуточку участилось. Его кожа была темнее и грубее моей. Он был привлекательным, но вовсе не красавцем.

Черты лица отличались угловатой жесткостью. И он говорил мне, что он другой. Не потому что он был не похож на других парней, которых я когда-либо знала, а потому что он вовсе был чем-то иным. Я уцепилась за странное слово, что крутилось у меня в голове всю ночь.

— Ты нефилим?

Он отшатнулся назад, словно от удара током. Момент был разрушен.

— Отправляйся домой и живи своей жизнью, — сказал он. — Послушаешься, и будешь в безопасности.

От того, как он резко отшил меня, я почувствовала, что в уголках глаз собираются слезы. Он заметил их и покачал головой, будто извиняясь.

— Послушай, Нора, — попробовал он снова, опуская ладони мне на плечи. Я непроизвольно напряглась.

— Откуда ты знаешь мое имя?

Луна на мгновение показалась из-за туч, бросая проблеск света на его глаза. От мягкого бархата не осталось и следа, его сменила жесткая, таинственная тьма. Его глаза из тех, что хранят секреты. Из тех, что соврут, не моргнув. Из тех, от которых невозможно отвести взгляд, однажды заглянув в их глубины.

Мы немного вспотели от напряжения нашего недавнего побега, и теперь между нами повис аромат, как я полагала, геля для душа. Он включал легкую нотку мяты и черного перца, и поток воспоминаний нахлынул на меня так быстро, что даже голова закружилась. Я не могла вспомнить, откуда, но я знала аромат. Более того, я знала, что знаю Джева. Были ли мы простыми знакомыми или между нами было нечто большее и оттого еще более приводящее в замешательство, но Джев был частью моей жизни. Иначе как еще объяснить обжигающие воспоминания, возникающие в его присутствии.

В голову пришла шальная мысль, что, возможно, он был моим похитителем, но мысль была мало убедительна. Я не поверила. Возможно, потому что я не хотела.

— Мы ведь знали друг друга, не так ли? — спросила я, дрожа от волнения. — Сегодня не первая наша встреча.

Джев промолчал, и я получила свой ответ.

— Ты знаешь, что у меня амнезия? Знаешь, что я не помню последние пять месяцев? Поэтому ты думал, что сможешь притвориться, будто не знаешь меня?

— Да, — ответил он устало.

Сердце застучало быстрее.

— Почему?

— Я не хотел делать из тебя живую мишень. Если бы Гейб узнал про нашу связь, он бы использовал тебя, чтобы ранить меня.

Отлично. Он ответил на вопрос. Но я не хочу говорить о Гейбе.

— Как мы познакомились? И после того, как мы сбежали от Гейба, почему ты продолжал притворяться, будто не знаешь меня? Что ты скрываешь от меня? — я ждала, глядя на него обеспокоенно. — Ты собираешься восполнить пробелы или нет?

— Нет.

— Нет?

Он едва смотрел на меня.

— Тогда ты — самовлюбленный придурок. — Оскорбление сорвалось с языка прежде, чем я успела осознать это. Но я не собиралась забирать свои слова обратно. Может он и спас мне жизнь, но если он знал что-то об этих пяти месяцах и отказывался рассказать мне, все, что он сделал в искуплении своих ошибок, померкло в моих глазах.

— Если бы у меня были хорошие новости, поверь мне, я бы рассказал.

— Я вполне могу справиться и с плохими, — ответила я резко.

Он покачал головой и обошел меня, направляясь к водительской двери. Я схватила его за локоть. Его глаза опустились на мою руку, но он не вырвался.

— Расскажи мне, что знаешь, — попросила я. — Что со мной произошло? Кто сделал это со мной? Почему я не могу вспомнить эти пять месяцев? Что случилось настолько ужасного, что я предпочитаю забыть?

Его лицо представляло собой маску, лишенную каких-либо эмоций. И лишь напряженная линия скул говорила мне о том, что он услышал меня.

— Я дам тебе один совет, и хотя бы раз в жизни, прошу тебя, последуй ему. Возвращайся к своей привычной жизни и забудь обо всем. Начни с начала, если потребуется. Сделай все, что в твоих силах, чтобы оставить это позади. Потому что, уверяю тебя, это кончится плохо, если ты не перестанешь ворошить прошлое.

— Это? Я даже не знаю, что это есть! Я не могу вернуться к своей жизни. Я хочу знать, кто похитил меня! Ты знаешь, кто это сделал? Знаешь, где они держали меня и почему?

— Разве это важно?

— Да, как ты смеешь? — прокричала я, даже не пытаясь скрыть срывающиеся нотки голоса. — Как смеешь ты стоять здесь и с таким пренебрежением говорить о том, что мне пришлось вынести?

— Если ты узнаешь, кто похитил тебя, это поможет? Принесет ли это облегчение, так необходимое тебе, чтобы собраться и начать новую жизнь? Нет, — ответил он за меня.

— Да, принесет. — Чего Джев не мог понять, так это то, что любая информация была лучше, чем ничего. Наполовину заполненный лучше, чем пустой. Неведение — худшая из всех мыслимых форм унижения и страдания.