Ведьмина сила - Дарья Гущина

Девочка отшатнулась. Нет, уже не девочка. Уже. Ей почти двадцать. И парень появился. А внутри — всё тот же маленький, колючий и испуганный ежонок, готовый ощениться и забиться в угол. И зашипеть, отбиваясь из последних сил. Но повода не было. Не давали. Приучали и приручали.

Элла выдохнула и быстро пошла по осенней тропе вперед, мимо встающих ей навстречу женщин. Прямая, точно палку проглотила, распахнутый черный плащ взвивается крыльями, отросшие волосы путаются в порывах влажного ветра, под низкими каблуками сапог хрустят, ломаясь, листья и тонкие ветки.

У последней фигуры она остановилась, поджидая ученицу.

— Это, — сказала почти ровно, — моя прародительница. Елизавета Петровна. Нет, не императрица, — даже улыбнуться смогла. — И родилась намного раньше.

На женщине было странное одеяние — длинная светлая рубаха до пят, вышитая красным по вороту, плетеный пояс. Светло-русые волосы свободно распущены. Лицо… неприятное. Нос крючком, глаза серо-голубые, колючие. Такие же невозможно светлые и отражающие свет, как у Эллы.

— Она приходит ко мне с тех пор, как я лишилась наставниц. И учит, — Элла задумчиво смотрела на свою прародительницу, а та отвечала ей нечитаемым взглядом. — У ведьм так принято — за недоученными присматривают предки. Передают знания рода. Не все, конечно, рассказывает, знает, что у нас есть запреты на некоторые умения… И на первом же уроке она мне сказала то, что говорили и бабушка, и мама — палач не имеет права на месть. Палач рождается, чтобы наказывать. Карать. Казнить. Но не мстить.

— Какая разница, если?.. — возмутилась Мара.

— Большая. Очень большая. На палача всегда работает команда. Одни вынюхивают и высматривают, вторые ведут по следу, третьи собирают информацию и улики… И пока вина не доказана — за исключением явных случаев вроде Ехидны, — палач ждет и не вмешивается.

— Но…

— Пойми одно, Мар, — Элла посмотрела на нее сверху вниз, внушительно, — если, например, ты сейчас сорвешься и побежишь искать Ехидну… Сначала ты, вероятно, будешь следить, расспрашивать, высматривать, собирать слухи. А потом вспомнишь, — и ее рука легко коснулась локтя с ожогом, — что твое время уходит. Безвозвратно. И его всё меньше и меньше, и Ехидна к тебе всё ближе и ближе. И сорвешься. Уже не будешь проверять сведения. Нет, ты начнешь пытать каждого, кому знакомо имя ведьмы. И очень быстро станешь невосприимчивой к чужой боли, забудешь о том, что мучаешь живых. И пытать, вспоминая прошлое, будешь так, что… И превратишься в чудовище. В одного из тех, за кем охотишься. И тогда уже за тобой пошлют палача. Меня. И не сведения вытянуть, а убить, как бешеную собаку.

Она помолчала, снова посмотрела на прародительницу и тихо повторила:

— Палач не имеет права на месть. Только на наказание. Когда придет время. Я терплю и жду. И ты будешь терпеть. Еще год-другой, и будешь готова. И мы выйдем на охоту. Вместе. А до тех пор — терпи.

* * *

— Мара, вернись!

Шаткие деревянные панели скрипят под торопливыми шагами. Она боится высоты. Наставница боится высоты с пеленок, и только там от нее и можно спрятаться, чтобы…

— Мара!..

— Отстань!..

Самое высокое здание в городе — всего-то девятиэтажка, но… должно хватить. Планки и балки квадратом, грубые лестницы между ними… Утром рабочие здесь конопатили швы, говорили, крыша проваливается и не выдержит, если спускаться альпинистами сверху… Очень удобно. Шестой этаж…

— Мара! — отчаянный крик и скрип ступеней.

— Не хочу!.. Я так больше не хочу!

— До выплеска осталось всего пять лет! Слышишь? Пять жалких лет! Всего ничего!.. Мара!.. Ты сдаешься после стольких лет работы? Сейчас? Когда осталось…

— Не могу!.. — восьмой этаж. — Не могу, Эля! Она жрет меня! Приходит каждую ночь и мучает!.. Это не твоя добрая бабка! Это… чудовище! Я каждое утро боюсь не проснуться! Хватит!..

— Ты справишься!

— Ты каждый раз это говоришь, а я не справляюсь! Каждый раз не справляюсь!

— Мы столько уже сделали…

— Нет, не мы! Ты! Ты — потомственная, сильная! А я… я слабая! Мертвая! Я слышала, что другие говорят!.. Что ты в пятнадцать лет умела делать то, что у меня не получается до сих пор!.. И Ехидна мною питается, и род… мертв. Эта прапрапра убила его! И меня!

— Неправда! У нее не было выбора! Как и у моих — договор или смерть! Она выбрала свободу и смерть, вывернулась наизнанку, заняла у своих потомков силу, чтобы сохранить твой род свободным! Да, без силы на время! Но свободным! Я же тебе говорила!..

— А что толку с этих разговоров? Достали!

— Мара!..

— Хватит! Хватит сказок, Эля. Они красивые. Но лживые. Насквозь. Я мертва. И умерла не тогда, когда Ехидна меня пометила. А при рождении. Как ведьма я пуста и бесполезна. Слаба. Да, ты говорила, что источник однажды проснется — родовой источник, который делает тебя такой сильной. Я помню. Но уже не верю. Одна лишь ведьма в роду — прародительница потом перерыв на семь поколений. Не держи за дуру. Нет у меня источника. И сил уже нет. Никаких. Она меня убивает. Не мучай. Отпусти. Я так устала… Устала заставлять себя быть сильной. Отпусти. Пожалуйста…

— Ты не умрешь, — она смотрела с лестницы между пятым и шестым. Дрожащая без пальто на ледяном ветру. Но не от страха. — Я не позволю. Ты выживешь. И победишь.

— И как же ты меня спасешь? — Мара улыбнулась и опасно качнулась на краю деревянного помоста.

— Убью, — пояснила наставница спокойно. — Да, иногда единственный способ спасти человека — убить его. Мы с тобой не целители, но тоже кое-что умеем. Помнишь, что я говорила про особенности темного целительства? Трещину в ребре от чужого удара нам не вылечить, но если мы доломаем это ребро по трещине, то вылечим. Уже как свою травму.

Элла с опаской глянула вниз и протянула:

— Если упадешь, сломаешь позвоночник и с десяток других не столь полезных костей. Разобьешь голову. Но останешься жива. Прыгай. Я сломаю тебе в полете все необходимое, порву мышцы и сосуды, отшибу органы. И убью. Успею, не сомневайся. И верну потом, и исцелю. И так всыплю… идиотка малолетняя! И не посмотрю, что уже выросла! Давай! Прыгай!

Тени внизу. Обе целительницы вздрогнули и одновременно сосчитали удары чужих сердец.

— На метлу, живо! — прошипела наставница. — И чтобы духу твоего здесь…

— А кто это у нас тут такой важный и без охраны?

Мара остолбенела, глядя на двух подлетевших ведьм, а Элла хладнокровно закатала левый рукав, сжала ладонь в кулак, и из-из под ее кожи, из пор, посыпались черные искры разгоревшегося «угля».

— Убьем подружку и заберем девчонку? — предложила одна.

— Да, пора. Она уже почти вошла в нужный возраст, — кивнула вторая. — Остальное сами дотренер…