Проклятие династии - Галина Львовна Романова

Палач выпрямился. Ему осталось обложить жертву хворостом и спуститься с помоста, чтобы взять из руки помощника смоляной факел, но в королевской ложе происходило что-то непонятное. Принц Кейтор орал как резаный, сопротивляясь всем, пытавшимся снять его с перил. Слышались злой слезливый голос королевы-матери, ругань принца-наследника и заливистый смех принцессы-невесты.

Среди этого ералаша внезапно встал король Клеймон, и Кейтор, сообразив, что пора заканчивать сольное выступление, заткнулся. А его величество окинул взглядом притихшую площадь и, кивнув, произнес весомо:

— Считаю до трех! Ра-аз… два-а…

…За несколько минут до этого на площадь выехал свадебный кортеж…

Хельге не удалось забиться в самый дальний уголок, как она хотела, — тетка заметила племянницу, чуть ли не силком вытащила из кареты, в которую та села было, и за руку, как маленькую, утащила к себе. Хлодис ехала вместе с женихом, и у деллы Дивис оставалось свободное место. А значит, она могла без помех прочитать нотацию непутевой племяннице, чем и занималась всю дорогу.

— Паршивка такая! — ворчала любящая тетушка. — Чуть праздник не испортила! Что люди подумают? Сбежать со свадьбы сестры! Какое позорище! Все видели, как тебя силком с коня стаскивали. Да еще в слезах! Это такой скандал!.. Обо мне не думаешь, о сестре не думаешь, так хоть о себе подумала бы, мерзавка! Если ты считаешь, что теперь тебе будет легче выйти замуж, ты в этом сильно ошибаешься. Ты себя опозорила на полгорода! Да если я попытаюсь устроить твою судьбу, рано или поздно кто-нибудь вспомнит, как отвратительно ты вела себя в приличном обществе, и не захочет связывать с тобой судьбу! Ты хоть понимаешь, что натворила?

Хельга сидела, отвернувшись, и молча кусала губы. Чем больше ворчала тетка, тем ожесточеннее становилась девушка. Как ей хотелось сбежать из дома навсегда! Жаль, что она не родилась мужчиной. Им хорошо — взял меч, вскочил на коня — и поминай как звали! Мужчины сами могут сделать свою судьбу. Девушке остается только одно — сидеть и ждать милости от Неба.

В это время свадебный кортеж, обогнув высокую, украшенную поверху лепниной стену монастыря Девы Усмирите-льницы, выехал на площадь Справедливости и вынужден был приостановиться. Толпа, запрудившая площадь в предвкушении казни, не давала каретам проехать. Всадники, сопровождавшие кортеж, тут же поспешили разогнать народ, чтобы освободить дорогу лошадям.

Делла Дивис немедленно высунулась посмотреть, что происходит.

— Плохая примета, — воскликнула она, указывая на эшафот, на котором палач хлопотал вокруг осужденного. Служительницы Девы уже завершили свои ритуалы и молча уходили, склонив головы.

Хельга медленно выпрямилась, девушка не верила своим глазам. На эшафоте находился тот человек, которого она заметила на приеме в честь помолвки кузины! Без рубашки, в коротких штанах, босой, стоял у столба с заломленными назад руками. Две цепи крест-накрест охватывали его грудь.

— Что он там кричит? — прищурилась делла Дивис. — Да какая дура согласится связать свою жизнь с убийцей, приговоренным к казни на костре?.. Поехали скорее!

— Считаю до трех! — сказал король. — Ра-аз… два-а

— Я!

Делла Дивис взвизгнула и попыталась поймать племянницу за подол платья, но та оказалась проворнее.

— Держите ее! — закричала делла Дивис. — Хеннир! Кто-нибудь! Что же вы стоите? Ловите ее!

Дивис выскочила из кареты следом за беглянкой, но в это время Веймар, гарцевавший на лошади неподалеку от кареты в которой ехала новоиспеченная жена его старшего брата, двинулся с конем наперерез. Он явно желал отрезать девушке путь к бегству, но промедлил самую малость, и жеребец взвился на дыбы перед носом деллы Дивис, заставив ее отпрянуть.

— Прошу прощения, сиятельная… ах, скотина! — Молодой человек вытянул коня плетью, заставил затанцевать на месте.

— Я согласна!

Дар резко повернул голову. Он увидел ее сразу, словно только того и ждал. Девушка в ярком праздничном платье продиралась сквозь толпу, которая неохотно расступалась перед нею. Люди пришли посмотреть на казнь, и подобная развязка обрадовала отнюдь не всех.

Отчаянно работая локтями, на миг забыв, что она — девушка, Хельга протиснулась к помосту и вскарабкалась на него. Кто-то поддержал ее под локоть — она кивнула, даже не посмотрев на доброхота.

— Я согласна! — завопила во всю силу легких.

— Хельга! — Принц Кейтор перевесился через перила. — Твою мать!

— Как тебе не стыдно? — опять заорали на него родители. — Так выражаться при принцессе-невесте! Что о тебе подумают?

— Ничего особенного, — неожиданно для всех дернула плечиком та. — Я тоже умею ругаться. Только на своем языке. Ах-хашра!

— Госпожа! — хором взвизгнули придворные дамы.

— Вы ее знаете? — Принцесса не удостоила дам взглядом и опять привлекла внимание принца.

— Ага, — кивнул тот. — Мы с нею вместе работаем. Это — Хельга… э-э… Хельга делль Рутт. Между прочим, она не замужем. Пока!

Король Клеймон покосился на громкую парочку и обернулся к площади.

— Сиятельная делла, — окликнул он Хельгу, — это правда? Вы согласны стать женой этого человека?

— Да! — запрокинула голову девушка. — Да, я согласна!

Ее била нервная дрожь. Стоять как дуре на всеобщем обозрении, рядом с привязанным к столбу смертником, было страшно. А что, если ее тоже привяжут рядом? А она даже не знает, как его зовут. Не знает или не помнит? Девушка вцепилась в локоть приговоренного двумя руками. Он опять посмотрел на нее. Глаза, которые ей на приеме показались черными, на самом деле были какого-то орехового цвета, что странно смотрелось на загорелом лице.

— Ах, — всплеснула руками принцесса-невеста, вставая рядом с королем, — это так романтично! Пусть их обвенчают! Сделайте мне такой подарок, ваше величество!

Клеймон Второй коротко кивнул и махнул палачу, что осужденного можно отвязывать.

Когда цепи упали со смертника, принцесса захлопала в ладоши и порывисто поцеловала короля в щеку, вызвав гул изумления у столпившегося внизу народа. Король польщенно нахмурился, но второй поцелуй неожиданно достался Кейтору, тот еще неожиданнее смутился и поспешил отвернуться, уставившись на помост, где двое уже опустились на колени перед удивленными таким поворотом дела служительницами Девы Усмирительницы.

В дальнем конце площади стояла глухая черная карета. Забившись в угол, в ней беззвучно плакала старая герцогиня. Ну почему тридцать один год тому назад, когда на этой же площади казнили ее мужа и сына, тогдашняя принцесса-невеста, нынешняя королева-мать, не вспомнила об этом обычае? Только ли потому, что все принцы были уже женаты, а ее сыну едва исполнилось двенадцать? Почему? Она бы отдала что угодно, чтобы вернуть ее мальчика. Она бы приняла любую невестку — старше сына на десять лет, шлюху из Лоскутного квартала, полукровку-нелюдя. Ну почему судьба так жестока?