Нулевой портал - Наталья Ракшина

Баба Лида

Первая мысль: «Как же так, ведь я доверяла!»

Вторая мысль: «Ну и глупо было доверять первому встречному!»

Было еще много мыслей, поспешно сменяющих и вытесняющих друг друга, будто мелкие суетливые птички, которые ссорились вокруг кормушки с семечками в зимнем парке. Но прошла минута, другая, и вот уже птички успокоились и, обвиняя, вытянули крылышки в единодушном порыве: «Ты сама виновата! И вообще посмотри, может, что-нибудь еще пропало!»

Кто-то из этих мысленных птичек затаился, а затем вполне удовлетворенно и ехидно царапнул острым коготком, словно факт пропажи тетрадей был очень даже приятен и полезен. И на уровне какой-то глубинной интуиции Настя поняла: сейчас лучше не смотреться в зеркало, будь то старое трюмо, зеркало в ванной комнате или всего лишь карманная пудреница. Потому что той, которая прячется в темных уголках разума, личность куратора совсем не симпатична. Не случайно при встрече на лестничной площадке возникло гаденькое чувство пойманной с поличным на месте преступления… И сейчас прячущаяся «та», эква, посторонняя сущность или как там ее звать, — она очень близко.

Он достал из багажника две десятилитровые канистры для питьевой воды и пластиковую воронку.

Широкий луч фонаря, который включила Настя, выхватил из снежного сумрака перила и идущую вниз, под горку, деревянную лестницу с удобными широкими ступенями. Где-то внизу, правее, были слышны людские голоса, а между деревьев мелькал свет других фонариков.

Следуя за Игорем Павловичем, Настя с любопытством оглядывалась. С лестницы они вступили на дощатый настил, образующий тропинку, которая была самым тщательным образом очищена от снега, а на обледеневших участках даже посыпана песком. По обе стороны от деревянной тропинки попадались лавочки. Навстречу шла молодая пара, везущая на детских саночках большой пластиковый бак — видимо, с водой. Рядом вприпрыжку бежала малявка лет пяти-семи, в лыжном костюмчике и шапке с огромным нелепым бантом на макушке. Малявка совершала неописуемые хаотичные движения обеими ручонками; в каждой ручонке был фонарик, в связи с чем по вековым заснеженным соснам мелькала пляска двух лучей — белого и желтого. Света было достаточно, чтобы идентифицировать цвет лыжного костюмчика как безнадежно-розовый.

— Если снежинка не раста-а-а-ет! — шепеляво запела девчушка, жизнерадостно направляя фонари в лица Насте и Игорю.

Родители на нее зашикали:

— Ленка! Не слепи людей, что ты делаешь!

— А Новый год скоро? Скоро, да?

Свет фонарей начал плести круги и петли по сугробам и сосновым стволам.

— Не скоро. Еще почти две недели, детка.

Настя со своим куратором уже почти разошлись с молодой парой и девочкой Леной в розовом лыжном костюмчике, как вдруг розовый костюмчик метнулся назад вместе с фонарями, забежал перед Морозовой. Девочка Лена даже подпрыгнула, пытаясь заглянуть незнакомой тете в лицо.

— Лена! — послышался сзади женский голос. — Что ты делаешь! Не приставай там ни к кому!

Розовый костюмчик убежал, а вслед Насте донеслось:

— Не врите мне про Новый год! Вон же, Снегурочка тут, в лесу, даже заколдованная, а вы говорите: «нескоро, нескоро»!

Затих скрип полозьев по деревянному настилу.

— Дети, — спокойно сказал куратор, — не стиснуты рамками научного восприятия. Они подчас видят то, чего взрослые в силу рационального мышления лишены вовсе. Подозреваю, что те, кто еще не до конца распрощался с жизнью на природе, обладают аналогичным чутьем. Как та хантыйка, что распознала в вас нечто непонятное.

— Даже не знаю, кем лучше быть, — буркнула Настя, — уколотой принцессой или заколдованной Снегурочкой.

Они дошли до конца настила, где на небольшом помосте действительно скопилась некоторая очередь из людей с канистрами, флягами и бидонами.

— Вас не покинуло чувство юмора, Анастасия Юрьевна, это прекрасно. — Мужчина поставил на ледяную корку емкости для воды и добавил, обращаясь к очереди: — Вечер добрый! Кто последний будет?

— И вам того же, дети. Последние теперь вы, а я перед вами. — Пробасил какой-то дедок. — Нынче воды много, не выбрали еще всю, быстро пройдете.

Морозова с интересом осматривалась, вертя головой и чуть ли не открыв рот. Впереди был колодец: со срубом, высокой задней стенкой и даже двускатной крышей, чтоб снегом не заваливало. На той самой задней стенке и на нескольких соснах вокруг были развешены иконы и образа — от простеньких бумажных до больших, резных, искусно расписанных вручную. Рядом — строгая табличка: «Не сорить!», напротив, на толстой сосне, — стихи, написанные краской на плотном картоне, который был вставлен в деревянную рамку. Стихи, посвященные вот этому самому роднику неизвестным автором, не оставившим даже своей подписи. Справа и слева от квадратного деревянного помоста слышалось чуть различимое журчание текущей воды.

— Холодов нету нынче, — пояснил дедок, видя на Настином лице неподдельное любопытство, — так ручей и не замерз толком, бежит себе.

Девушка с изумлением прислушивалась к ночным звукам: скрип сосен, плеск ручья, негромкие шепотки и смех собравшихся у родника людей с фонариками, шумное падение струй воды в емкости при наполнении из железных ковшей.

— Я обычно приезжаю сюда ночью. Днем можно и час простоять, а в выходные и того больше. — Рассказывал Игорь. — Ковши, к сожалению, порой бессовестно воруют, да и образа ручной работы, бывает, тоже. Коллекционеры хреновы… Источник освящен, но дело даже и не в этом. Вода здесь многократно проходит сквозь естественные фильтры. Она уникальна по составу и качеству, так что многие едут на родник целенаправленно, за этой вот чистейшей питьевой водой, которую нигде не купишь. И местные, кто живут на дачах постоянно или же просто отдыхают, тоже сюда приходят.

Настя призналась, что впервые видит данное место, да и слышать раньше не приходилось.

— Ну, век живи… — встрял в разговор дед, уже закончивший наполнять большущий, как будто фабричный молочный, бидон. — На, парень!

Он передал Игорю металлический ковш с длинной ручкой, водрузил бидон на какие-то импровизированные волокуши из веток и ушел по дощатому настилу в своих мягких валенках.

Мужчина и девушка остались одни.

Настя заглянула внутрь сруба колодца и… не увидела там воды, только песчаное неглубокое дно. Не сразу поняла: вода-то в наличии, только прозрачность ее такова, что видно каждую песчинку на том самом дне.

— Ух ты!

Ей пришлось держать одной рукой фонарик, подсвечивая своему спутнику, а другой — аккуратно придерживать воронку в горлышке канистры, чтобы не расплескать воду, когда Игорь переливал содержимое очередного ковша.