Беременная адептка - Анастасия Бельская

— Кайли, скоро рассвет.

Я протягиваю руку, и легонько себя щипаю, чтобы убедиться, что не сплю. Потому что до сих пор нахожусь в каком-то потустороннем мире, где до красноты расцарапала себе кожу на скулах.

— И что?

— Мне нужно будет уйти, — услышала легкий смешок в ответ.

Вздохнула, недовольно заворочавшись, и приподнимая голову. Подставила кулачок на груди мужчины, устраивая там подбородок, и заглянула в синие глаза. Лежа на спине, Бер наблюдал за моими копошениями из-под полуопущенных ресниц, и я в который раз восхитилась его красотой.

Может быть, не самой правильной и идеальной. Но точно такой, как я мечтала.

— Мы еще не все обсудили, — стараясь добавить в голос строгости, произнесла, будто не я последний час так и эдак терлась о его лицо своим.

— Остались вопросы?

— Всего пара миллионов!

Бер хмыкает, костяшками пальцев проводя по моей щеке. Я закрываю глаза, и тянусь за этой рукой, что ласкает, и чувствую себя реально каким-то питомцем.

Словно нашла хозяина, и теперь ни за что не хочу слезать с его рук. А Бер, судя по всему, совсем не против, так как возвращает руку, теперь уже обхватывая мое лицо.

— Мне правда пора, Выскочка, — вздыхает, отчего я все же открываю глаза, надеясь, что там не накопилось слез.

— А мои вопросы…

— Никуда не убегут. Разве нам обязательно выяснять все сейчас? Я ведь вернусь завтра — точнее, уже сегодня, но уже на официальных правах, а не в качестве прокравшегося преступника.

Вернешься… В качестве кого, Бер? Дознавателя? Учителя? Отца моего (нашего!) ребенка?

Все эти вопросы кололись на кончике языка, но задать их я так и не решилась. Вместо этого потянулась, в последний раз прикладываясь наименее пострадавшей щекой к его щетине. Больно, но невыносимо приятно!

— Хм… Раз уж мы сегодня оба нарушаем все правила… — бормочет Бер мне где-то за ушком, и я удивленно отстраняюсь, — ты позволишь?

Хоть его тон и подразумевал вопрос, вопросом эта фраза не стала. Потому что сразу после меня подтянули, заставляя приблизиться, и чуть не утыкая кончиком носа в свой нос.

— Я знаю, ты не помнишь… — низкий голос пробирает меня до таких нервных окончаний, о существовании которых я не догадывалась, — но целуюсь я лучше тебя.

От такого заявления мой рот мгновенно распахивается, желая высказать, что я думаю о подобных враках, но не успеваю сделать и вдоха, как Диеро впечатывается в мои губы.

Да, именно так, сразу и целиком забирая у меня инициативу, он вторгается внутрь, ударяя языком зубы, чуть-чуть проводя по ним, и, наконец, встречаясь с моим языком.

В моей жизни было два парня, с которыми я целовалась. Один из них — Алекс, поцелуи с которым всегда подразумевали нечто большее, как просто прелюдия к чему-то. Даже когда мы еще не спали, он всегда показывал своими ртом, что это совсем не то, чем бы ему хотелось заниматься без продолжения.

А другим был друг Коула и Брейди, который решил, что раз я таскаюсь все время с близнецами, то открыта для «всего нового и необычного». До сих пор помню, как близнецы набивали его очкастую рожу, а я отплевывалась от его жалкой попытки поиграть в самцовость.

И вот сейчас, когда губы Диеро завладели моими без шансов на сопротивление, я поняла, что такое настоящий поцелуй. Неторопливый и глубокий. Без промедления, но вместе с тем с полным правом на мои губы, будто некто посторонний выдал Беру письменное разрешение на это.

Диеро целовал, ни на секунду не отдавая мне право руля в этих синхронных движениях, но завлекая, подталкивая участвовать и показывать, как мне нравится больше всего.

Что я и делала, обхватив его шею, и постанывая от царапающих покусываний, ощущения небритых щек, и этого языка, что ласкал мой рот так, что становилось стыдно.

О черти, мне не было так стыдно даже в свой первый раз в постели! Ну кто его научил так целовать…

— Ну что, я был прав? — тяжело дыша, спустя время спросил Бер.

— Что я ни черта не помню? Конечно, прав, для меня все как в первый раз…

Диеро ухмыльнулся, зная, что я прекрасно поняла вопрос. А так же отлично понимая, что ни за какие коврижки я не отвечу на него правду!

— Я надеюсь, что вот здесь, — он легонько стучит пальцем по моему лбу, — не осталось глупых мыслей, потому что сегодняшний день будет для нас непростым.

— Это о чем ты? — спрашиваю, а у самой замирает сердце.

За его спиной окно, и я вижу, что уже почти рассвело. А это значит…

— Мне правда пора, Кайли, — подтверждает мои мысли Бер, и снова проводит пальцем по моей щеке, — попроси у мамы что-нибудь от раздражения.

Он видит, что я морщусь, потому что не желаю снимать со своих щек подтверждения того, что он был со мной этой ночью. Видит, и недоволен этим.

— Иначе мне придется побриться, — кидает неоспоримую угрозу он, и я послушно киваю, — умница. Я вернусь через пару часов, и советую тебе это время поспать. До встречи, Выскочка.

Я киваю, и смотрю так, что только слепой не поймет эту безмолвную просьбу. И Диеро быстро наклоняется, целуя еще, на сей раз коротко и прощаясь, а затем, еще прижавшись губами ко лбу, быстро покидает палату.

А я сижу еще какое-то время, тихо-тихо трогая щеки, и не представляя, что же будет дальше.