Семь кедровых орешков. Смертница - Натали Палей

Когда Мадлен открыла глаза, то увидела над собой взволнованное лицо воспитанницы. Перепуганные глаза Елении и саму её испугали. Она упала в обморок?!

Рядом с кроватью сидел целитель Анатоль Мароу.

— Слава Богам! — облегченно выдохнула Еления. — Ну и напугали вы меня!

— Я упала в обморок? — недоверчиво поинтересовалась Фурия у неё и целителя.

— Да, — с сочувствием подтвердил Анатоль. — Глубокий обморок. Уже полчаса, наверное, прошло.

— Это случилось впервые в жизни, — потрясённо прошептала Мадлен. — Мне показалось, что... что ... — она осеклась и покачала головой, медленно поднялась и села на кровати. Бледная, растерянная и несчастная. — Показалось, что я увидела Мартина, — все же закончила Фурия.

Они втроем находились в маленькой комнатке дома, куда Мадлен перенесли после обморока. 

Молодая женщина закрыла лицо ладонями, не заметив, как выразительно переглянулись между собой Еления и Анатоль. В комнате наступило гнетущее молчание, когда дверь вдруг открылась и заглянул... Двойник, находящийся все ещё в образе Мартина Эгиннуса.

— Мадлен пришла в себя? 

Очень медленно Мадлен убрала ладони и в совершенном шоке уставилась на мужчину. Запавшие глаза вдруг вспыхнули  как безумные.

— Ты?! — глухо прошептала она, во все глаза смотря на него. — Мне не показалось?! Март?!

— Я. И не я тоже, — осторожно ответил Эдвард Данери в образе Мартина. — Мне нужно очень многое тебе объяснить. Ты должна выслушать меня.

— Объяснить? — тихо странным шипящим голосом прошелестела Мадлен, медленно поднимаясь с кровати. — Выслушать? Я? Тебя? Должна?

Молодая женщина очень медленно стала подходить к мужчине. Эдвард стоял в дверном проходе и пристально смотрел на бледную, словно привидение, Мадлен. 

Она подошла очень близко и некоторое время внимательно смотрела ему в глаза, не отрываясь и не моргая. Затем неуверенно протянула дрожащую руку и кончиками тонких пальцев дотронулась до лица, несмело положила ладонь на небритую щеку, нежно погладила. 

Данери замер, не мешая и ничего не говоря, когда вдруг из прекрасных фиалковых глаз потекли слёзы. Они текли, не останавливаясь, и было похоже, что Мадлен  их даже не замечала.

— Мадлен, — тихо прошептал потрясённый Эдвард Данери. — Пожалуйста, не плачь.

Словно воришка, Мадлен несмело дотронулась до его губ, кончиками пальцев прошлась по подбородку и шее, положила ладонь на грудь мужчины, погладила. Осторожно, будто все ещё не веря, что это Мартин. Она уже не смотрела на него, потерянный взгляд блуждал по плечам, груди, рукам Данери. 

А потом молодая женщина вдруг согнулась пополам, словно от нестерпимой боли. 

— Мадлен! — испуганно произнёс Данери, делая к ней шаг, желая помочь, но тут она резко разогнулась, словно пружина, и на мужчину уставились уже не фиалковые, а совершенно чёрные взбешённые глаза Фурии. 

В следующее мгновение все находящиеся в доме вздрогнули от ужасного завывающего крика. 

Это Мадлен Роннигус завыла, словно раненое животное. 

Она выла, а темные глаза западали в ямы, уродуя прекрасное лицо, и на глазах Данери, Елении и Анатоля вокруг стройного тела молодой Фурии закружился чёрный вихрь. 

Через несколько секунд перед пораженным  бывшим женихом предстала Фурия Мадлен Роннигус во всей красе. Страшная старуха с лицом, обтянутым пергаментной пожелтевшей кожей, с чёрными глазами-ямами и извивающимися змеями на голове. Лицо старухи было перекошено от ярости, от чего стали видны длинные острые зубы.

— Соскучился по твоей Фурии, — осторожно проговорил Эдвард, но в следующий миг уродливая когтистая лапа распорола ему грудь, а на рубашке выступили алые полосы крови от нескольких глубоких ран. Мужчина сжал губы и перехватил вторую занесённую лапу.

Еления испуганно вскрикнула и хотела броситься к Мадлен, но Анатоль Мароу схватил её в объятия, удерживая.

— Милые бранятся, только тешатся, — нервно произнес он, а девушка в изумлении посмотрела на парня, а потом перевела испуганный взгляд на Мадлен и Двойника. 

Они молча боролись. Данери одной рукой схватил Фурию за когтистую лапу, с усилием отводя её от  лица, а второй рукой за другую лапу, направленную снова на грудную клетку. 

— Она сейчас убьёт его, — пробормотала Еля. — Она в дикой ярости. 

Но, к её удивлению, Фурия оказалась не сильнее мужчины. 

— Мадлен, давай поговорим, — уговаривал Данери. — Пожалуйста. Ты все поймёшь. Я выполнял свой долг перед родиной. Я не мог тебе открыться.

Но Фурия, разъярённо шипя и скалясь, изо всех сил пыталась добраться до Эдварда. После перевоплощения они с ним стали одного роста и силы. Двойнику пришлось использовать весь огромный магический резерв, чтобы противостоять Мадлен, и пока у него получалось, но только пока.