Оковы Полумесяца - Александра Матвеева

Наяна пристально осмотрела мое лицо, но потом кивнула, и снова улыбнулась.

Уже через пару мгновений оказалось у себя дома. Моя мать не ожидала, что я вдруг появлюсь посреди гостиной, где она как раз разместилась с бумагами по работе. Мама преподавала историю искусств в одной из школ центрального Тельвара и в общей светлой академии.

— Иса! — испуганно воскликнула она при моем появлении.

— Привет еще раз, мам. Как дела? — я мило улыбнулась и, не дождавшись ответа, направилась в прихожую, снять плащ.

— Все хорошо, пообедаешь? — послышался мамин ответ.

— Не откажусь.

Наш обед прошел в расслабленном молчании, а потом я отправилась к себе.

Мама не спрашивала, но явно хотела узнать, думаю ли я о возвращении в академию, я тоже старалась не поднимать этот вопрос.

У себя же я могла спокойно подумать.

Информация из книги Наяны рассказала мне очень многое, но этого явно не достаточно. Ведь я не знаю, насколько у меня сильная воля. Я могу думать все что угодно, если считаю, что смогу побороть печать, это не доказывает, что я действительно могу это сделать. А попробовать было бы чистой воды безумием, риск слишком велик. Даже если сумею побороть печать, в легенде сказано, что Кайра какое-то время все-таки находилась в ее подчинении, и неизвестно, сколько это заняло времени. К тому же легенда совсем не точный советчик, а в официальных записях не было ничего конкретного.

В глубине души я надеялась, что если найду информацию о печати, то смогу найти способ не уходить, не переезжать в Ардхарат, но, как выяснилось, здесь в Тельваре невозможно найти достаточно информации о темной печати, чтобы бороться с ней. Слишком много «но» и «если», количество неточностей, показывало, что подчиниться темнейшему все-таки придется.

Однако пусть не надеется, что я просто так сдамся ему на милость! Я выполню его желание, буду у него в конце отведенной недели, и останусь там жить, но если он вдруг вздумает приказать мне что-то еще, узнает, какой упрямой я могу быть, если захочу! Пускай воспользуется печатью, ведь если я не знаю, насколько сильна моя воля, то Хекселис и подавно не знает!

Мы с ним в равном положении, он знает примерно столько же, сколько и я, или чуть больше, но он не сможет предугадать силу моего сопротивления, поэтому надеюсь, что он сто раз подумает, прежде чем активировать печать.

Все упиралось в ход мыслей темнейшего, а его мне никак не угадать, поэтому нечего пока и задумываться об этом. Буду решать эту проблему, когда окажусь в Ардхарате.

Через пару часов мама сообщила, что пришел Лэнд.

— Проводить его к тебе? — мягко спросила она.

Я кивнула, ведь ничего другого не оставалось.

В отличие от встречи с Лидией сейчас был яркий день, и шторы на окнах раздвинуты. Я не собиралась прятаться, но и шокировать друга не хотелось, поэтому поднялась с кровати и отошла к окну. Встала левым боком к выходу, чтобы не видно было шрам, на правой стороне.

С еле слышным скрипом дверь распахнулась, вошел Ландор, мама тут же прикрыла за ним дверь и ушла.

— Аниса, — прозвучал его полушепот, слегка повернулась к нему, все еще не показывая полумесяц.

— Привет, рада, что ты зашел, прости, что не удалось встретиться раньше, — виновато сообщила я, даже не поднимая глаз в его сторону.

Он подошел ближе.

— Ниса, повернись ко мне, пожалуйста.

Я глубоко вздохнула и медленно развернулась к Лэнду.

— Свет всемогущий, — шепнул он, когда его взгляду открылся бледный полумесяц. — Ниса, — Лэнд, вопреки моему слабому протесту, аккуратно провел пальцами по шраму, обвел его края.

Я устало закрыла глаза.

— Лэнд.

— Знаешь, мне все равно, — вдруг изрек он, но руку убрал.

— Что? — недоуменно спросила я, открывая глаза.

— Этот шрам на твоем лице меня совершенно не волнует! Ниса, я все равно хочу, чтобы ты стала моей супругой, — мягко, но уверено заявил Лэнд.

— Ох, — только и смогла выдавить я.

Во имя света, что же мне сказать ему? Ведь я уже не смогу это сделать.

От этой мысли к глазам подступили слезы, попыталась сморгнуть их, и Лэнд, конечно же, это заметил.

— Ниса! — удивленно выдохнул он, и заключил меня в объятья.

— Лэнд, — я прерывисто вздохнула, — прости, но теперь все изменилось.

— О чем ты? — с подозрением спросил он, отстранившись.

— Из-за всего случившегося мне… мне нужно время, Лэнд. Ты можешь мне его дать? — может хоть так смогу выиграть дни до своего ухода. — Дай мне время до следующего обряда, думаю, два месяца это не так много. Пожалуйста.

— Ниса, — разочарование в его голосе не заметила бы только глухая, однако мне было жизненно необходимо согласие Ландора.

— Я понимаю, что нечестно поступаю с тобой, но мне действительно нужно время. Сейчас я даже думать не могу о паре, о супружестве. Прости, Лэнд, прости меня, но если ты решишь завтра подойти на обряде, я откажу тебе, — заявила твердо и как-то обреченно.

Обхватив себя руками, окончательно отстранилась от светлого. Лэнд пораженно смотрел на меня.

— О, свет, Ниса, к чему все это! Если тебе действительно нужно время, я, конечно, дам тебе его, я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, — убежденно заявил Лэнд. Я расслабилась, он сдержит свое обещание. — Я подожду, сколько нужно, и буду рядом, — он снова обнял меня аккуратно и нежно. А я вопреки всему в последний раз позволила себе понежиться в его объятьях.

Следующие полчаса мне пришлось пересказывать Лэнду наполовину выдуманную историю, которую уже рассказывала Лидии. Друг, был более внимателен к деталям, но и он с легкостью поверил мне. Правильно, ведь раньше я никогда его не обманывала. Да и вообще никого не обманывала.

Лэнд остался у нас на ужин, правда за едой мы совсем не разговаривали, обстановка из тихой превратилась в абсолютно беззвучную, или может мне так только показалось.

Когда мы прощались на пороге дома, мама тактично оставила нас наедине. И перед самым уходом Лэнд, наплевав на все, сжал меня в объятиях и поцеловал нежно, отчаянно… Быстро отпустил и с грустной улыбкой скрылся в вечернем сумраке, оставив меня взволнованной этим поцелуем. Сердце защемило от тоски, моя душа ныла в преддверии расставания с очень дорогим человеком. С тем, кто должен был стать моим супругом, тем, кто с подросткового возраста занимал мои мечты о нежной любви, и счастливой семейной жизни.