Отбор невест для драконьего принца: провести и не влюбиться - Лариса Петровичева

На следующий день горожане проснулись от легкой мелодии, которая шла с городской площади, и, выглянув в окна, увидели, что над городом плывет стая белых голубей, рассыпая с крыльев золотую пыльцу.

Отбор невест начинался.

Весь четверг мы потратили на подготовку и теперь вполне могли гордиться собой. Площадь и убегающие от нее улицы были украшены цветочными гирляндами и бумажными фонариками, ароматические установки активно работали, заглушая запах провинциальности, двери в церковь были открыты, и служки наводили последний блеск на ступени и перила.

Посыпать голубей пыльцой было той еще забавой. Птицы были почти ручными, но даже если вы ручной, вам вряд ли понравится, что вас берут в руки и сыплют какую-то дрянь на голову. Голуби клевались, выворачивались, а Бекон, который привык быть в гуще событий, смотрел то на них, то на нас, и в его умоляющем мяве отчетливо слышалось:

- Хозяюшки, а можно я их сожру? И вам никаких проблем, и голодающему котиньке наконец-то сытость. А то отощал, сил уже никаких нет.

Степень отощания Бекона можно было выразить так: щеки задевают косяки, когда он входит в дом.

На скармливание голубей коту мы пойти не могли. Нас спас Макс, который встревожился долгим отсутствием молодой супруги дома, пришел в нашу контору и усмирил птичек направленным заклинанием. Дальше дело пошло, как по маслу.

Конечно, Петрова не смогла не спросить о том, что это у меня делал Берт. Во взгляде Амин сверкало такое нетерпеливое любопытство, что мне даже стало жаль ее разочаровывать.

- Он у меня просто ночевал в гостиной. Чтобы мне не было грустно от того, что ты уехала.

Амин нахмурилась. Мы никогда не обманывали друг друга, случай с Арканжело не в счет, но тут она явно стала подозревать меня в нечестной игре.

- То есть, просто лег на диван и спал? – уточнила Амин.

- Просто лег и спал, - сказала я и попросила: - Ты лучше о себе расскажи. Как дела?

Амин снова расцвела румянцем, мечтательно завела глаза к потолку и улыбнулась.

- Он добрый. И очень нежный, - призналась она и в очередной раз повторила так, словно сама себя хотела убедить: – Конечно, тут нет никакой любви. Но думаю, мы поладим. Сама знаешь, орчанок выдают иногда замуж так, что мужа-то они видят только на свадьбе. А мы все-таки давно знакомы.

Я кивнула, вспомнив, как мы в первый раз увидели Макса: мы возвращались домой с почты, а он вылетел из окна кабачка.

- Хорошо, что есть конская травка, - решили мы в один голос.

Итак, голуби. Они сделали несколько кругов над городом, рассыпая пыль и попутно пометив шляпу бургомистра, и участницы отбора невест стали выходить из ворот своих домов. Ранним утром, едва только развиднелось, девушек привезли к Гутте, и она начала облачать их в платья из бабочек и лилий. Потом девушек отправили по домам и, стоя на площади среди сбегавшихся зевак, я думала о том, как они стояли в прихожих, боясь повредить свои наряды.

Зрелище в самом деле было удивительным. Казалось, по улицам идут античные богини. Девушки были настолько легкими, воздушными, настолько нездешними, что малейший порыв ветерка мог подхватить их и унести в волшебные края эльфов. Они шли медленно, величаво, с такой торжественностью, что люди замирали с открытыми ртами.

- Смотри, смотри! – услышала я восторженный шепот одной из кумушек. – Это же Вера Хайсс!

Веру иногда называли рыжим колобком – но сейчас в невесомом одеянии из бабочек и цветов она была похожа на фею.

- Если она не победит, женюсь в тот же день, - сообщил Петер, мастер кузнечных дел Тансворта. На него покосились с сочувствием.

- На кой ей тогда сдался кузнец? – спросила госпожа Августа, повивальная бабка. – Она будет выбирать вон, из банкиров. Или за бургомистрова младшего пойдет, такая красавица!

Петер вздохнул и как бы невзначай сложил ручищи на могучей груди так, чтобы показать: бургомистрову младшему тут и понюхать не дадут.

Джен шла прямо, словно по натянутой нити. На мгновение мне показалось, что ее глаза закрыты. Она была так бледна, словно шла не на отбор невест, а на жертвоприношение. Джен выглядела настолько торжественно и строго, что Эльва Хоскин, учительница, которая никогда и никого не похвалила, вдруг промолвила:

- Красавица…

Я удивленно покосилась в ее сторону. Она правда это сказала?

Появление Микки встретили громовыми аплодисментами. Неженатые мужчины Тансворта принялись бросать ей под ноги цветы, стараясь обратить на себя ее снисходительное внимание. Петрова ткнула меня указательным пальцем в бок и кивнула в сторону Вирена, старшего сына бургомистра. Сын стоял с приоткрытым ртом и выглядел так, словно его на радостях разбил паралич. Вот кто пойдет свататься к Микке, когда она проиграет отбор!

Эва Вейс-Мор и Линда Фрай-Анвер, модницы и красавицы, вышли на площадь одновременно, и стало ясно: эти девушки готовы сражаться за победу и выдирать ее наманикюренными ноготками из глоток соперниц. Они улыбнулись друг другу, и я отчетливо услышала сказанное ими хором:

- Сучка!

Улыбка Линды стала еще шире и ярче: она подмигнула Эве и сказала:

- Ты проиграешь, дрянь.

Энергия и напор Линды были такими, что принцу Эжену надо было спасаться бегством – она готова пойти на все, чтобы выиграть отбор невест, и горе тому, кто встанет у нее на пути. Эва тоже не собиралась уступать свои позиции заклятой подруге. Помахав зевакам, они встали у входа в церковь рядом с остальными участницами, и я прочла по губам Эвы отчетливое «Курицы!»

Кейт Смиссон пришла последней. Тоненькая и скромная, она не пользовалась особенной популярностью в городе и сейчас, когда ей начали аплодировать и бросать ромашки, искренне смутилась и подошла к церкви, старательно глядя себе под ноги и боясь оступиться.

Из церкви вышел Эжен в компании бургомистра, и люди на площади хором ахнули: принц был настолько хорош, что все женщины и девицы издали дружный стон. Сейчас в городе не было той, которая не захотела бы принять участие в отборе. Эжен улыбнулся, помахал всем, и бургомистр произнес:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍