Отбор невест для драконьего принца: провести и не влюбиться - Лариса Петровичева

- Катитесь отсюда, - посоветовала я. – Могу на бок положить для скорости.

- Ах ты стервища! – закричала мамаша Бантан так, что в паре домов зажегся свет. – Господин Берт будет женихом Тайи! Лучше девушки в Тансворте ему не найти, а тут ты свою носяру суешь?

Надо же, Берт еще даже не думает о женитьбе, а ему уже нашли невесту и не сомневаются, что он согласится. Мне бы такую самоуверенность! Конечно, мамаша и дочка ждали, что под их решительным напором я сразу же ослабею в коленях и стулом, упаду на колени и пролепечу, что «простите меня, я ни о чем таком не думала, организую вашу свадьбу бесплатно!»

Ну не дуры, а? Причем, наивные.

- Господин Берт разберется без вас, - холодно сообщила я. – И я тоже буду делать то, что сочту нужным. Кстати, дом и имущество застрахованы от пожара, так что даже не думайте в этом направлении.

Когда-то мамаша Бантан угрожала, что сожжет дом одной из любовниц своего мужа. Дальше угроз дело не дошло, но я не считала, что угрозу, даже самую глупую, стоит игнорировать.

- Тварина, чтоб у тебя язва вылезла, чтоб тебе коронованным вирусом заболеть! – пожелала мамаша Бантан, подхватила дочку под руку и растаяла со своим сокровищем в сумерках. Только после этого я увидела Берта, который стоял чуть в стороне и, кажется, искренне наслаждался зрелищем. В руках он держал огромный бумажный пакет – похоже, скупил все, что было в «Сластях и страстях».

Мне почему-то захотелось провалиться подальше и поглубже. Берт не должен был слышать, как я общалась с мамашей Бантан и Тайей. Все-таки я работала на принца, и мне следовало иметь реноме приличной и порядочной девушки, которая не хамит окружающим.

Впрочем, сами виноваты. Нечего было меня окружать.

- Вы очень решительны, Лана, - с улыбкой признался Берт. – Я прямо любовался вами.

- Вы смогли увидеть меня из-за благородных дам? – поинтересовалась я. Даже любопытно, сколько еще таких мамаш и дочек придут ко мне разбираться по поводу мужчины, с которым у меня никогда не будет ничего серьезного.

- Смог. И мне понравилось то, что я увидел.

- Вам нравится, когда женщины скандалят из-за вас?

- Мне нравится, когда женщина сражается за то, что считает нужным, - ответил Берт без тени улыбки. – Вы знаете, кто такой Эвглен Шоу?

Я кивнула.

- Разумеется. Химик, глава королевской академии наук. В юности был отправлен в тюрьму за якобы подрывную деятельность.

- Верно. Как думаете, что от него осталось бы, будь он деликатен и вежлив за решеткой? Если бы он не отвечал на том языке, который понимают те, кто с ним рядом?

Я неопределенно пожала плечами.

- Шляпа и очки. Не больше.

- Верно, - снова согласился Берт и заглянул в пакет. - Юго-восточный кофе, сладкие лимоны, банка мармелада, горький шоколад и еще небольшой фруктовый торт. Как вам?

Я улыбнулась.

- Кажется, вы опустошили там все полки, - сказала я, и Берт улыбнулся в ответ.

- Я не пью кофе просто так, мне к нему нужно много сладкого, - признался он. – Ну так что? Пригласите меня?

Разумеется, я пригласила. После стычки с семейством Бантан у меня стало совсем тоскливо на душе. Мы поднялись на второй этаж, вошли в нашу маленькую гостиную, я похлопала в ладоши, зажигая изящную яркую лампу на артефакте, и в очередной раз подумала о том, что Петрова начала новую жизнь, а я осталась одна. Дом казался каким-то слишком пустым и холодным. Завтра Амин вернется за вещами, завтра мы будем работать дальше, привыкая к тому, что идем рядом, но не вместе, завтра все будет иначе.

Но пока было всего лишь сегодня. И я вдруг очень обрадовалась тому, что Берт все-таки настоял на приглашении.

- Присаживайтесь, - указала я на кресло. – Сейчас сварю кофе, и мы будем говорить о пустяках.

- Даже не думайте, - улыбка Берта сделалась еще мягче и теплее, словно ему и правда было хорошо рядом со мной. – Драконы варят кофе сами и угощают прекрасных барышень. Где у вас кухня?

- Вы уж определитесь, Берт, - посоветовала я. – То я у вас прекрасная барышня, то чертополох. Кухня вон там, за дверью.

- Разве чертополох не прекрасен? – Берт подхватил свой пакет, прошел на кухню и, сгрузив покупки на стол, взялся за джезву. – Посмотрите на него, он так и горит. И он не скучен, как фиалки и анютины глазки.

Я присела на край стула, неопределенно пожала плечами.

- Вы все-таки не умеете делать комплименты.

- Честно говоря, я к этому и не стремлюсь, - признался Берт. Кофе, вода, тростниковый сахар, соль – все привычные вещи казались в его руках ингредиентами для зелья. Я подумала, что мало кому из девушек так везло: лучший друг его высочества готовил для них кофе – наверно, это то, о чем можно будет рассказывать внучкам на старости лет. – В этих «Сластях и страстях» хорошо мелют кофе, смотрите, какой он бархатистый.

Мы с Петровой не настолько любили кофе, чтобы разбираться в его бархатистости, и я отделалась вежливым кивком. Берт поставил джезву на огонь и спросил:

- Знаете, когда я в первый раз вас увидел? Когда вы с Амин вешали растяжку на дверях Городского зала, - Берт прищурился, наблюдая за пенкой и добавил: - «Приветствуем участников музыкального конкурса!»

Я вспомнила, чем закончилась история с растяжкой, и спросила:

- А это было до моего падения или после?

Берт снял джезву с огня, подождал, когда кофе успокоится и пенка осядет, и вернул джезву на место.

- В процессе. У вас очень красивые ноги, Лана, вы знаете?

Ну конечно. Об этом весь город знает. Когда я падала с подломившейся ступеньки стремянки, то меньше всего думала о том, чтобы мои юбки легли изящно и аккуратно, прикрывая все, что под ними.

- Да, я подозревала что-то такое, - призналась я. – И вы, конечно, поспешили помочь мне, как и подобает джентльмену?

- Я собирался, - Берт снова снял джезву с огня. – Но меня опередил какой-то паренек со скрипкой.

Да, было дело. Юный музыкант помог мне подняться и потом победил в конкурсе за свою доброту. Я задумчиво потерла колено и сказала:

- Жаль, конечно, что вы не успели. Мы могли бы посвятить светской болтовне на три месяца больше.

- А мне нравится с вами болтать! – весело сообщил Берт. – Вы не кокетничаете и не лезете за словом в карман.

- Я не умею кокетничать, - сказала я, когда кофе наконец-то был готов, и Берт придвинул ко мне мою чашку. Аромат был удивительным – легким, ярким, у меня даже волосы шевельнулись от предвкушения. – Эта наука кому-то дается сразу, а кому-то никогда. Я из вторых.

- Не люблю кокеток, - Берт вынул из пакета торт в картонной коробке, богато украшенный фруктами и шоколадными завитками и уже нарезанный на куски. – Никогда не знаешь, что у них на самом деле на уме.