Уездная учительница магии - Варвара Корсарова

Она открыла вместительный баул. Добросердечная учительница принесла мне смену белья, простую серую юбку, рубашку и толстый вязаный свитер. Вещи изрядно ношеные, кое-где штопаные, но чистые.

— Взяла у племянницы. Вам ведь теперь и переодеться не во что!

Кроме того, в сумке обнаружились разные женские принадлежности — зеркало, гребень, шпильки, полотенце, кусок мыла.

Поступок госпожи Барбуты растрогал до слез. Ценность вещей измеряется вовсе не деньгами! Когда я жила с дядей, у меня были наряды и безделушки из лучших столичных магазинов, но я не радовалась им так, как этим незамысловатым подаркам.

— И завтрак, — госпожа Барбута выложила на стол сверток с бутербродами.

Изнемогая от признательности, я подкрепилась, потом начала переодеваться.

Юбка оказалась коротковата, а блузка великовата, но выбирать не приходилось. По крайней мере теперь я выгляжу опрятно.

Вскоре явилась госпожа Лотар. Она произнесла причитающиеся ободряющие слова, но ни душевности, ни искренности с них не было.

— Наверное, вы теперь вернетесь в столицу? — спросила она с надеждой. — Город встретил вас негостеприимно. Ужасное происшествие!

— Нет, не вернусь, — ответила я сердито. Сговорились они с Робервалем, что ли! — Буду искать новый дом.

— Вряд ли вас кто-то приютит, — покачала головой госпожа Лотар. — Люди считают, что вы приносите беду. Видите ли, вы успели приобрести некоторую... — она деликатно улыбнулась, — непопулярность.

В ответ на это я скрипнула зубами, но промолчала. Наверняка эта брюзга преувеличивает. Охота же ей злословить!

* * *

В коридоре зашумели голоса: школьники собирались на занятия. Пришел Степпель. Он выглядел неважно, как будто не сомкнул глаз всю ночь; покряхтывал, потирал поясницу, шагал осторожно.

— Боюсь, новости у меня неважные, — признался он. — Я не нашел для вас ни комнаты, ни домика. Но день только начался! Наверняка родители детей согласятся вам помочь.

— Я могу пустить вас к себе! — пылко предложила госпожа Барбута. — Правда, у меня трое жильцов, но я поставлю койку в своей комнате. Как-нибудь перебьемся!

— Спасибо! Не хочу вас теснить, — уныло отозвалась я. — В крайнем случае буду жить в школе. Если господин директор разрешит…

— Это... необычно, но, конечно, я не буду против! — подтвердил директор, поворачиваясь к камину, чтобы погреть спину, и задирая для лучшего эффекта фалды сюртука. — Однако подождем… вдруг что-то подвернется! Я бы посоветовал вам обратиться к Робервалю. Если вы сумеете его уговорить, он вам поможет. Жаль, что вы приняли друг друга в штыки.

— Но ведь забота о горожанах — обязанность муниципалитета и бургомистра? Думаю, мне лучше пойти к господину Флеггу.

Про себя я давно решила, что никогда и ни о чем не буду просить Роберваля. Еще чего не хватало!

— Флеггу?! — директор растерялся. — Кхе... мда... Он, конечно, бургомистр, но... у него снега зимой не допросишься. Впрочем, попытка не пытка. Попробуйте!

Пора было отправляться на занятия. К счастью, вчера я оставила в школе свои тетради и учебники, в том числе драгоценный том профессора Кристиана Рейна. Мои инструменты труда не сгорели... и два моих других важнейших инструмента остались при мне: моя смекалка и мое упрямство. Значит, не все потеряно!

В коридоре меня окружила толпа. Учеников привели в школу родители, и все спешили выразить сочувствие. И не только: они предлагали обращаться, если что-то потребуется, обещали помощь в устройстве на новом месте!

Увы, самого нового места не предложил никто. У всех оказывались причины, чтобы не пускать к себе постоялицу. Готовность горожан помочь имела свои пределы.

Я видела, что из-за этого они испытывали неловкость. В большинстве жители Крипвуда были хорошими людьми. По крайней мере считали себя таковыми. Как и все мы. Никто не хочет показаться жадным или равнодушным.

Они вовсе не желали мне зла. Но я еще не стала частью общины Крипвуда, и поэтому они осторожничали и рассчитывали, что кто-то другой возьмет на себя обузу в виде нежеланной жилички. В конце концов они не были обязаны заботиться обо мне.

Но все же я приободрилась. Нет, далеко не все в городе настроены против меня! Вот так-то, госпожа Лотар. Будет она еще мне твердить о непопулярности! Вон как меня жалеют!

Многого я еще не понимаю, и не могу поверить в то, что суеверия заставляют горожан совершать странные поступки, но со временем наверняка что-то прояснится.

В школу вместе с сыном явился начальник пожарной части господин Матибор. Он рассыпался в извинениях за то, что не смог спасти мой дом.

— Видите ли… не все пожары можно потушить, — пробасил он, избегая встретиться со мной взглядом. Он переминался с ноги на ногу, как нашкодивший мальчишка. — Тот пожар, что уничтожил ваш дом, был... очень уж сильным. И необычным.

— В чем же его необычность?

На этот вопрос господин Матибор не ответил; торопливо попрощался, надел фуражку и попросту сбежал, на ходу коснувшись щепоткой пальцев вбитого в косяк двери медного гвоздя — этим жестом суеверные люди отгоняют от себя злых духов. Ну уж если начальник городской пожарной части соблюдает приметы, то чего ждать от остальных жителей!

Стоило войти в класс и встать у доски, разбитость как рукой сняло. Откуда-то и силы взялись, и бодрости прибавилось.

Нельзя показывать ученикам уныние. Это чувство заразительно. После урока школьники должны выйти из класса с хорошим настроением и пониманием того, что этот час они провели с пользой и удовольствием.

Я старалась, что было мочи. Сначала ученики шептались — обсуждали свалившееся на меня несчастье, — но потом я так загрузила их работой, что им стало не до сплетен. Да и сама я увлеклась и ненадолго забыла собственные беды.

— У нас сегодня будет урок магии? — спросила Магда.

— Вы имеете в виду, дополнительное занятие по познанию сверхприроды? Обязательно.

— И я приду! И я! — еще двое учеников решили присоединиться к моей троице. Я удовлетворенно улыбнулась: вот и первый успех!

— Буду ждать всех!

Регина Роберваль фыркнула и отвернулась к окну.

— Ага, вот так придешь на ваш урок, а потом в твой дом ударит молнией Иоахим Грабб, — вполголоса пробурчал вредный Владислас.

— Не болтай ерунды! — осадил его тонкий голос с последней парты. Я удивилась: неужели Ланзо выступил моим защитником? Он, казалось, и сам испугался своей смелости: тут же вжал голову в плечи и потупился.

— Тебя не спросили, крыса помойная! — огрызнулся Владислас.

— Владислас Крежма! После уроков останешься в классе на два часа. Сто раз напишешь пословицу «Не дорого ничто — дорого вежество».

— Ну и ладно, — проворчал Владислас.