(Не)согласная невеста - Марго Генер

Обратно добирались окольными путями, старясь не попадаться на глаза стражам и девушкам, которые, как на зло бродят по двору. По моим расчетам они должны были давно сидеть в комнатах и пудрить носы к уроку. Но нет. Видимо, хорошая погода их соблазнила.

Лалиана молчала лишь изредка шмыгая носом. Я тоже не пыталась ее разговорить, пусть лучше приходит в себя. Еще бы, после того любая будет в шоке.

Лишь, когда добрались до ее комнаты, я спросила:

– Ты одна живешь или с кем-то?

– С кем-то, – ответила она, – еще с двумя девушками. Фелиной и Теодорой.

Я нахмурилась.

– Это те, что ржут, как кони и сплетничают обо всем?

Она кивнула, в глазах снова заблестела влага. От жалости я сама едва не разревелась, но вовремя взяла себя в руки и цапнула ее за локоть.

– Иди в душ. Надо смыть с себя все это…

Взгляд Лалианы вдруг стал просящим, глаза расширились, как у олененка, она проговорила, сжав мои пальцы на лотке, так сильно, что я охнула:

– Ты же никому не скажешь? Пожалуйста, никому не говори. Если кто-то узнает, меня исключат, отправят домой. Это же позор… Валенсия, я прошу тебя…

Кое-как отцепив от себя ее клешню, я заверила:

– Успокойся, я никому не назову твоего имени. Как ты вообще подумать могла? Но делать что-то надо.

Лалиана шмыгнула носом.

– Но что? – спросила она, вздохнув так тяжело, что мне самой стало тяжко.

– Не знаю, может к Шаторье обратиться. Он же здесь вроде лавного. Должен защищать девушек. В его обязанности входит следить за порядком и всяким таким.

Во взгляде Лалианы мелькнул ужас, она отшатнулась и выдохнула:

– Хочешь рассказать Шаторье, что я больше не имею ценности?

Я спешно покачала головой.

– Не ты. Но надо как-то донести, сообщить, что в пансионе живет мерзавец. Нельзя этого так оставлять. Мало ли, кого он еще захочет обесчестить.

Плечи Лалианы поникли, взгляд потух, она покосилась на двери ванной и проговорила:

– Он был моим нареченным. Значит, только меня…

– Наверняка нам это не известно, – отозвалась я. – Давай так, ты идешь в душ, а я – к Шаторье с доносом и требованием как-то разобраться. Обещаю, твоего имени я не выдам. Но мы все в опасности, если тут такое происходит. Нельзя молчать. Ты понимаешь?

Лалиана прерывисто, как бывает после истерики, вздохнула, кивая.

Оправив ее в душ, я направилась прямиком к Шаторье.

Найти его кабинет оказалось не просто, брачный посол разместился на самом верху, куда попасть можно лишь преодолев массу извилистых коридоров и лестниц. Последний пролет преодолевала уже запыхавшись, даже не смотря на годы бега по лесам.

Наконец, поднявшись на самый верх, оказалась в коридоре совершенно без окон, что странно для верхнего этажа. Думала, здесь наоборот все будет залито солнечным светом. Но ошиблась – под полотком покачиваются магические шары, желтоватые и медленные, в другом конце коридора дверь, по бокам которой два стражника с дымными лицами.

Оставалось лишь преодолеть их.

С самого начала я действовала по наитию без четкого плана, поэтому сейчас тоже пришлось импровизировать.

Вкинув подбородок на манер Катрины, я выпрямила спину и пошла вперед. Чем больше приближалась, тем хаотичней носились мысли, но когда оказалась у двери, слова вылетели сами собой, слажено и на удивление четко:

– Я, Валенсия Соул де Лафей пришла на аудиенцию к господину Шаторье.

Стражник справа повернул дымку лица и проговорил глухо:

– Господин Шаторье никого не ждет.

– Это он вам сказал или вы сами додумались? – поинтересовалась я как можно любезней.

Стражники на секунду повернулись друг к другу, правый вновь произнес:

– Сами.

Я мило улыбнулась.

– Странно. Полагала, вашей обязанностью является охрана, а не выводы о том, что положено делать господину. Интересно, что он скажет, когда узнает, что к нему приходила воспитанница по важному вопросу и с серьезными новостями, но ее не пропустили потому, что стражники решили, будто брачный посол не принимает невест.

Оба недовольно заворчали. Тот, что слева развернулся и на время скрылся за дверью. Я продолжала дружелюбно улыбаться в ожидании, хотя внутри все колыхалось и трепетало. Шаторье по какой-то непонятной причине мне не нравится. Ни мне, ни моему запечатанному дару. А я сейчас добровольно лезу в логово в этому злыдню.

Но иначе нельзя.

Через несколько минут стражник вновь появился и отчеканил:

– Господин Шаторье готов вас принять.

Он пропустил меня внутрь, а я, войдя, обнаружила себя в широком кабинете. Слева небольшое и единственное окно, в середине стол из черного дуба, за ним на стуле с высокой спинкой восседает Луи Шаторье. Морщины на лице как-то углубились, словно что-то вытянуло из него соки, нос заострился. Он смотрит на меня взглядом хищной птицы, высматривающей добычу.

Я стояла перед господином Шаторье и спешно подбирала слова, думая, как объяснить все так, чтобы не скомпрометировать Лалиану, но ничего дельного в голову не лезло. Тот продолжал сидеть, сверкая глазами, и ожидающе смотреть на меня.

– Ну? – проговорил он, явно теряя терпение, – вы оторвали меня от важных дел, потребовали аудиенцию, для того, чтобы молча стоять?

Это взбодрило, я произнесла спешно:

– Нет. Я действительно по делу. Тут вот что… В пансионе есть юноши, точнее, юноша, который не соблюдает правила.

Бровь Луи Шаторье приподнялась.

– И в чем это выражается?

Меня затрясло. Как объяснить, что девушку обесчестили, забрали магию, при том не выдавая ее?

– Вы снова язык проглотили мисс, де Лафей? – требовательно поинтересовался посол. – Вы только что обвинили одного из нареченных. Потрудитесь объяснить, в чем именно.

Вся моя смелось как-то поугасла. Теперь стало страшно за себя и за Лалиану. Но, с другой стороны, кому, как не Шаторье заниматься вопросами безопасности в пансионе. Честь Лалианы нужно восстановить, и вернуть ей дар, который не просто забрали, а украли. Если вернуть, конечно, возможно.