Халцедоновый вереск - Вира Наперстянка

Я даже остановилась на мгновение, пытаясь рассмотреть в одном из окон играющего, но это было бесполезно. Они находились слишком высоко.

– Красиво, – прокомментировала Отила. Они с Миладеей тоже заметили дуэт клавесина с ветром и замедлили шаг.

– Хочу узнать, кто это играет. И если это кто-то из приглашенных королем дворян, я готова вернуться на остров с мужем, – произнесла ведьма, завороженно смотря на окно, из которого доносились звуки.

Мы с шаманкой понятливо переглянулись. Человек и правда виртуозно играл на музыкальном инструменте. Мы простояли не меньше минуты, слушая столь интересный дуэт клавесина со стихией, пока окончательно не продрогли. И только мы собрались идти дальше к башне, как раздалась очень знакомая мелодия.

Я тут же перенеслась на много лет назад. Класс музицирования во дворце. Зимний вечер. В настенных канделябрах трепещет пламя свечей от вечных замковых сквозняков, камин не справляется со своей задачей – зима выдалась слишком холодной. У меня уже замерзли нос и пальцы. Орсо сидит рядом и тоже постоянно трет нос. Нам уже не до всяких музыкальных инструментов. Но злобная учительница не желает нас отпускать, пока мы не выполним задание.

– Это должно способствовать развитию утонченного вкуса леди, – поджав губы, говорит она.

– Я не леди, можно мне идти? – спрашивает Орсо и хлюпает носом.

– Нет. Это простое задание. Вы должны придумать маленькую пьесу, чтобы звуки слились в совершенный консонанс.

Мне не нравилось сидеть за музыкальными инструментами. Мне казалось это нудным и угнетающим. И вместо того, чтобы придумывать всякие короткие мелодии, я бы с радостью пошла исследовать очередной тайный ход с Орсо.

– Можно идти? – спрашиваю я после нескольких сыгранных аккордов. На мой вкус звучало такое сочетание неплохо. Но явно не на вкус этой грымзы.

– Консонанс! – громко произнесла она.

Я вздохнула. Мало того что заставляют заниматься нудным делом, так еще играть не дают то, что нравится! Консонанс воспринимается скучно – обычное благозвучие и совпадение частоты вибраций. Звучит спокойно, обыденно. То ли дело диссонанс! Надрыв, напряжение. Ну и да. Мне нравилось доводить нашу преподавательницу. Диссонанс отлично резал слух. И когда на ее лице появлялось перекошенное выражение, я получала маленькое удовольствие.

– Кварта, Адрия. Сыграй кварту! Самый простой консонанс.

К самым простым консонансам, на мой взгляд, относилась прима. Чистая прима, он же унисон – ноль тонов, несколько звуков, даешь гармонию! А вот кварта… в последнее время во дворце одни кварты и игрались – самый популярный, с моей точки зрения, примитивный интервал. Почти все дворцовые танцы исполнялись под набор кварт. Скукотища!

– У вас еще занятие? – Дверь приоткрылась, и в класс заглянул Дар.

– Спаси нас! – зашептал Орсо.

Дар в удивлении поднял брови.

– Консонансная мелодия, – уныло уточнила я, а Дар уже входил в класс, сопровождаемый гневным взглядом преподавательницы.

– Огонек, это же просто! – Дар уселся на кушетку рядом со мной и пробежался пальцами по клавишам.

– Это скучно, – возразила я, но взгляд от проворно бегающих пальцев не оторвала.

– Помнишь, мы как-то говорили о песне ветра и моря?

Еще бы я не помнила! Моя любимая сказка о пирате, спасшем от брегди (злобного морского монстра, затягивающего лодки под воду) и от моргенов, морских жителей, юную бедн-вару. Пират не был одноногим и одноглазым, он был вполне симпатичным юношей, повелевающим воздушной стихией с даром храброго воина. И бедн-вара, молодая красивая русалка, влюбилась в своего спасителя. Но быть им вместе не суждено: ее дом – море, его – суша.

В конце сказки бедн-вара отдала себя родной стихии и превратилась в морские волны, в то время как пират превратился в ветер. Бедн-вара была зла, так как стала водой, чтобы сопровождать своего любимого в его путешествиях, пират тоже был зол – он надеялся обволакивать собой русалку, пока та будет греться на солнышке. Она пела ему шумом волн, он пел ей порывами ветра. Они создали морской шторм, в котором наконец смогли соединиться, и тогда их настигло умиротворение.

В сказке было много стихов, но последний всегда притягивал меня больше остальных – набор звуков, ничего более. Но одновременно с этим этот стих был всем. Конечная песня пирата и бедн-вары. Их надежда, потеря, радость и боль. Песня ветра и моря.

– Попробуй сыграть, – предложил Дар и взял первый аккорд.

Это был консонанс, как и просила преподавательница. Но звучал очень пронзительно. Дар вступил за ветер.

Я неуверенно прикоснулась к клавишам и ответила за воду. Короткую мелодию тогда преподавательнице мы сыграли быстро.

– Видишь, все не настолько и сложно. – Дар подмигнул мне и, быстро подсобив Орсо с парочкой аккордов, покинул нас. Как будто и не приходил. Как будто мы и не творили магию без стихий.

Но на следующее занятие Дар заглянул, и мы чуть дальше продвинулись в создании песни ветра и моря, добавили резкий диссонанс. И к концу моих уроков музицирования она была завершена. Поистине магическая песня.

Песня, которая сейчас звучала из окна второго этажа!

– Эта музыка еще лучше предыдущей! – воскликнула Миладея. – Как будто порыв и гладь!

– Песня ветра и моря, – прошептала я.

– Точно! Шторм, буря.

– Ты знаешь, кто играет? – спросила Отила, пронзительно глядя на меня своими голубыми глазами.

Я замерла. Эту песню знали немногие: Орсо слышал несколько раз, та старая преподавательница слушала черновые заготовки. Ноты мы не записали. Так что единственным, кто мог ее сыграть, был…

– Дарион. Король Аритерры, – ответила я и, развернувшись, пошла к разрушенной крепостной башне.

– Не знала, что король играет, – пораженно протянула ведьма.

– В детстве ему нравилось проводить время за клавесином, – пожала плечами я.

Помню, на его тринадцатилетие королева попросила меня расписать специально сделанный по случаю праздника клавесин в качестве подарка. Мне было шесть, но кисточку я держала в руках уверенно – так дорогущий клавесин из белого дерева превратился в серо-синий, с изображениями грозы, шторма и ежевичного куста. Почему мне захотелось нарисовать ежевичный куст, ума не приложу. Чистейший порыв. Но вышло неплохо. На мой вкус. На вкус придворных… кто-то был в ужасе. Впрочем, главное, что Дару понравилось. На этом клавесине мы и играли законченный вариант песни ветра и моря.

– Песнь ветра и моря, это же что-то из сказки? – спросила Миладея, нахмурив брови.

– Да, про пирата и бедн-вару.

– Ого, – изумилась ведьма, видимо, тоже помнила тот набор букв в последнем стихе.

– Хорошая адаптация, – похвалила Отила.

Я улыбнулась. Наша с Даром песня и правда звучала потрясающе.