Час героев - Александр Афанасьев

На город опускался туман. Белая мгла, скрывающая истерзанный боями город и позволяющая забыть. Забыть боль, ужас, страх. Забыть все то, что ты уже совершил, и не думать о том, что еще тебе придется совершить. Забыть о том, какую цену ты уже заплатил – и не думать о том, какую цену ты еще заплатишь, хотя, кажется – что тяжелее уплаченного ничего нет, что на это – можно купить все богатства мира.

Забыть...

Самым опасным было – ночное патрулирование. Комендантский час... тени на улицах израненного, с честью погибшего в бою города. Крысы... ночью у крыс было настоящее пиршество, потому что завалы еще не разобрали, а людей на улицах почти не было. Крысы – извечные спутницы беды...

Им дали «Хаммер», старый, из тех, что американская армия раздает по программе «Вооружи и обучи», небронированный... ну да ничего, повесим броники на дверцы, не впервой. А вот пулемет был солидным – «Браунинг М2», к которому патронов было – всего две коробки и с которым мало кто умел обращаться. К пулемету поставили что-то типа охотничьего фонаря-прожектора, чтобы освещать развалины. Второй машиной был «УАЗ», старый, оставшийся чуть ли не с советских времен, милицейский, с которого срезали верх. На патрулирование шли целым отделением, еле втиснувшись в две машины – в «Хаммер», кстати, влезло меньше людей, чем в «УАЗ», он только с виду большой – на самом деле в салоне трансмиссионный отсек полметра шириной, не насидишься. С ними пошел и польский офицер, поручик, любимым выражением которого была «курва блядна». Его так и звали за глаза – курва блядна.

Кто был в патруле? Те, кто остался в украинской армии. Армию раскололи – как и страну – еще до того, как началось. Уже в десятом году стало понятно, что страна – банкрот, правительство «помаранчевых» за несколько лет своего правления довело страну до ручки. Мост между Востоком и Западом, исконная роль Украины, на которой можно было не только выживать, но и жить, и неплохо жить, – прокладывался не поперек реки, а вдоль, людей раскалывали, харкали в самое святое, теребили самые болезненные темы – УНА-УНСО, голодомор. Ищенко был из тех людей, которым неймется, которые имеют свою теорию и с гордостью несут ее людям, не видя, что все вокруг крутят пальцем у виска, они то открывают крышку гроба, то вколачивают в нее последний гвоздь. В отличие от Ищенко, «леди Ю» была умной, хитрой, «прохаванной» дамой, она не верила ни во что: ни в бога, ни в черта, ни в Россию, ни в голодомор, и делала свои делишки, умудряясь перекрашиваться так, как это нужно согласно требованиям момента. В десятом до кресла президента она не дотянулась совсем немного, сразу после этого «помаранчевые» ушли в оппозицию, весомость их нападкам на власть придавало то, что отношения были уже испорчены, и кредиты уже получены и проедены (а то и разворованы) – а вот возвращать нечем. Потому что кризис, и Украина подошла к нему совершенно не в лучшем виде, без запасов, скопленных на черный день, отягощенная немыслимыми обязательствами, как международными, так и социальными. Нарушить некий «социальный контракт», заключенный еще предыдущим правительством – новое правительство не могло, хотя и исполнять популистские обещания тоже было невозможно – дело просто закончилось бы еще одним Майданом. Попытались повысить налоги... безуспешно, это была не Россия, люди уже почувствовали вкус к уличной власти, вышли – с конкретными требованиями, организовались очень быстро, их поддержали в Раде, «леди Ю» всегда была за любой кипеж, кроме голодовки. Начали резать дотации регионам, под удар в этом случае попали самые дотационные – западная, исторически самая промышленно неразвитая часть Украины, там в основном был только легпром, разваленный капитально ради китайского шмурдяка. Полыхнуло – практически сразу и пошло по нарастающей. Без вариантов. Моментально возник «чехословацкий вариант» – раздел страны, только каждая из сторон видела его по-разному. Восток – отделить запад Украины, бывшие польские и австро-венгерские земли, Запад – отделить бывшие части России, переданные в Украину Лениным, почему-то оставить за собой Крым и мало того – потребовать мифическую, неизвестно с какого перепугу взявшуюся компенсацию с Востока Украины. Или с России – как выкуп за приобретение исконно русских территорий... «помаранчевые» никогда ни перед чем не останавливались, даже перед торговлей собственной страной, торговлей Родиной. Обсуждение подобного вопроса в Раде сорвалось в обструкцию и рукоприкладство, выплеснулось на улицы, где ждала своего часа раздраженная толпа. Первый мятеж – мятеж двенадцатого года – удалось подавить, но проблемы не были решены, они были загнаны внутрь, обострены до предела. Пролитая на Банковской и на Крещатике кровь стала водоразделом, после которого примирение уже не было возможным. Добытый дубинками, пулями и водометами мир продержался меньше двух лет, соседи решили «оказать помощь», бандеровцы – эту помощь приняли точно так же, как до этого приняли помощь от Адольфа Гитлера. Львовский путч оуновцев перерос в гражданскую войну.