Час героев - Александр Афанасьев

Армия – нищая, издерганная – раскололась практически сразу. Процентов двадцать перешли на сторону восточников, это была не их страна, их страной была даже не Россия – их страной был СССР, где люди жили все вместе и мирно; примерно третья часть дезертировала, кто бросив оружие, кто оставив его себе. Остальная половина армии, в основном люди, которые родились уже в независимой Украине и не знали, как можно жить в мире, – остались верными присяге. Часть потом разбежалась и дезертировала после столкновений с русской армией и наспех сколачиваемыми милиционными ополчениями восточников... был случай, когда сдался целый полк... распустили по домам, русские не воевать шли, да и что делать с этими придурками, которым и тридцати-то нет... разве что выпороть. Потом – ситуация переменилась, и резко.

А они остались. Они – это те, кто все-таки верил в Украину. А может – и те, кто просто остался верен присяге. А может – и те, кто думал, что ради единства страны можно принять и поляков, европейские силы сделают свое дело и уйдут, они же не империалисты – оккупанты – фашисты, как русские, верно? Да и кроме того – Украина все равно стремилась вступить не в Россию, а в ЕС, ведь так? Много разных было.

Как бы то ни были – они ехали по улицам убитого города, и у них были свои задачи...

– Не видно ни х... – раздраженно сказал старший, сидящий в «Хаммере».

– Педератам-то[22]как раз все видно... – пошутил водитель, молодой совсем пацан, не армейский, а просто прибился к воинской части от бескормицы.

– Заткнулись все! – резко ответил командир. – Смотреть по сторонам!

Нервы – после штурма города, закончившегося в Польше днем общенационального траура, – были у всех на пределе.

– Э, а это что там такое?

– Э, Ярик... кто там! Свети влево!

Луч света вырвал из темноты машину, покоцанный «УАЗ» с надписью «полиция» на борту. Возле машины был вооруженный автоматом человек.

– Че за... А ну, стой!

Поляк – у него был хороший ночной прицел на его автомате – осмотрелся.

– О’кей, – сказал он интернациональное слово, понятное всем.

– Это полиция.

– Олесь, давай ближе. Так... стоп. Досмотровая группа – вперед!

Человек с автоматом спокойно смотрел на настороженно подходящих к нему военных, у него была повязка на рукаве, точно такую же носили люди из военных комендатур.

– Ты кто такой?

– А кто спрашивает? – отозвался человек.

Человек был среднего роста. На вид – между сорока и пятьюдесятью. Вел он себя как человек, имеющий право здесь находиться.

– Майор Грицюк, ваши документы! – представился старший патруля.

– Майор... – с насмешкой сказал человек, – званье то успел обмыть?

Это был удар, и удар достиг цели. Когда армия начала разваливаться – на местах остались в основном рядовой и младший офицерский состав, самые молодые, родившиеся уже в независимой Украине. Звания присваивали через шаг, через два... у кого и через три.

– Попрошу документы предъявить! – набычился «майор», который месяц назад был всего лишь старшим лейтенантом.

Человек полез в карман, и майор, а также и остальные заметно напряглись. Но человек просто достал карточку и протянул ее майору.

Карточка – наподобие банковской, памятуя опыт Ирака, поляки (видимо, заранее подготовились) провернули большую работу по организации учета как населения, так и немедленному становлению комендатур, с выдачей документов нового, единого образца. В Ираке с этим был хаос, и это в немалой степени обусловило все то, что случилось там потом. Кроме того – в Ираке не принимали на работу «бывших» – бывших полицейских, бывших военных – поляки извлекли урок и из этого. Правда, Украина была не Ираком, а русские – не иракцами...

Специального сканера, чтобы считывать информацию – у этого патруля не было, сломался, а может, специально кто сломал, саботаж здесь цвел пышным цветом. Тем не менее – на документе были данные, была фотография, и документ казался подлинным.

Военный вернул документ.

– Что вы здесь делаете?

– А с какой стати я должен отчитываться всего лишь майору, дитынко?

Слово «майору» незнакомец произнес с явной иронией, желая оскорбить новоиспеченного майора сичевых стрельцов.

– Мы патрулируем сектор и обязаны проверять документы!

– Тогда, может быть, окажете нам помощь? Вон там вон, поступил сигнал, видели подозрительных лиц. Возможно – снайперов. Поможете проверить?

Из темноты – странно, но никто так и не заметил этого человека – шагнул еще один, в такой же форме, на автомате у него был прицел «день-ночь» русской фирмы «Дедал» – но это ничего не значило, их в США продавали в большом количестве, по соотношению цена-качество одни из лучших.

– Э...

Майору совершенно не хотелось лезть в развалины, но человек повелительно махнул рукой – и им ничего не оставалось, кроме как идти за ними...

* * *

Когда-то тут был дом. Потом – огневая точка, готовились к обороне те, кто насмотрелся на подобные укрепления в Грозном. Подорванные лестничные пролеты, сквозные дыры в стенах, в межэтажных перекрытиях с тросами, чтобы можно было свободно перемещаться из комнаты в комнату, с этажа на этаж. Чтобы взять этот квартал – потребовалось вмешательство «GROM», десантников аэромобильной бригады Войска Польского тут разбили. Естественно, долбали и с самолетов...

Битый кирпич хрустел под ногами, польский «наблюдатель» нервничал, просматривал то одну сторону, то другую через свой прицел. Комендантские вели себя на удивление хладнокровно, у того, который говорил с ними, был монокуляр ночного видения, крепившийся на кронштейне на каске, американский, достаточно дорогой.

– Осторожно. Растяжка. Мы ее не сняли.

Поляк включил фонарик.

– Нет! Выключи! Ты что, пан, совсем дурак?

– Что такое?

– Снайпер выстрелит через окно на свет! Выключи.

Немного поразмыслив, польский жолнер выключил фонарик, решив, что лучше упасть и расквасить нос, чем если пуля расквасит тебе всю голову...

Пахло почему-то дерьмом... видимо, канализацию прорвало, и в подвале теперь был потоп из канализационных труб.

– Вот. Дальше мы не проходили.

– А зачем вы вышли к машине, панове? – подозрительно спросил поляк.

– Потому что подкрепления ждали, пан, – ответил комендантский, – может быть, вы и есть это подкрепление.

– Нет... нет. Нам не сообщали.

– Все равно – дом надо прочесать. Пан жолнер, принимай командование.