Небоскреб - Лина Соле

Валентин Олегович сделал большой глоток виски, полностью осушив бокал, и поставил его на стол. Затем он достал из кармана платок и промокнул глаза. Изменившимся тихим голосом он продолжил:

– Я больше никогда не видел мою Лиану. Нас полгода не выпускали из лаборатории, подвергая всевозможным тестам. «Потом, потом, все потом», – только и слышал я от редких родных и друзей, навещавших меня. Мы были в изоляции, а когда наступило долгожданное «потом», мне сообщили, что Лиану я больше не увижу, что она не пережила тот день. Спустя время я стал узнавать о трагедии, и мне все меньше верилось, что Ли больше нет. Многие потерявшие память остались в живых, пусть и не были способны к самостоятельной жизни. Ведь вмиг они забыли не только, как говорить и ходить, но как пить и есть, превратившись в беспомощных новорожденных. Родственники, соседи, друзья выхаживали их, затем открылись интернаты, – Валентин Олегович перевел дыхание. Я налил ему новый бокал виски. – Я много спрашивал у наших друзей, но никто не видел Ли после трагедии, никто не навестил ее маленькую квартирку. С ее матерью мне не давал видеться Кот, он агрессивно оберегал семью от любого упоминания о Лиане, словно старался поскорее стереть память о ней. Руководство миссии убеждало, что они не смогли найти Лиану – ни в ее квартире, ни где бы то ни было еще. Я им не верил тогда, не верю и по сей день, но мне пришлось жить обычной жизнью, сохраняя тайну о себе и память о Лиане.

В повисшей после окончания рассказа тишине можно было слышать наше дыхание. Я сделал очередной глоток виски и решился прервать тишину:

– Вы уверены, что девочка из симуляции – ваша Лиана? Ей всего двенадцать лет.

– Нет ни малейшего шанса, что я могу ошибиться в этом, – в его взгляде была бесконечная тоска и непоколебимая решительность. – Вэл, я пришел к вам с просьбой – могу ли я снова увидеть Лиану?

Я на мгновение замер – увидеть Лиану он мог только в моем виртмире.

– Валентин Олегович, сегодня на вас это произвело не лучшее впечатление, – передо мной снова возник образ орущего в истерике старика.

– Да-да, понимаю, – он быстро закивал головой, отчего седые кудряшки весело запрыгали. – Но и вы войдите в мое положение. Я испугался, как вы там сказали? До усрачки? А потом подумал, что вы надо мной просто издеваетесь. Я был так разъярен ровно до момента, когда сотрудники отдела безопасности не начали просматривать мои записи. И знаете что?

– Лианы там не было, – мрачно закончил я.

– Вот именно! Тогда я и подумал, что что-то здесь странно. Или я сошел с ума на старости лет, или дело в вас. По завершении рабочего дня я и отправился к вам.

Я кивнул, версия Валентина Олеговича выглядела вполне логичной.

– А вы… – я замялся, но слишком хотел узнать, не для себя, для Софи, – вы планируете выдвигать обвинения в наш адрес?

– Обвинения? Но в чем? Если никто не видит Лиану, и вы, действительно, не имели злого умысла напугать меня, в чем же я могу вас обвинить?

– Хм, действительно, – я озадаченно поднял брови, но, к счастью, одним грузом на душе стало меньше. Чудесная репутация Софи не пострадает!

– Так, как вы смотрите на мое предложение? – настойчиво спросил Валентин Олегович.

– Уже далеко за полночь, – я бросил взгляд на часы. Мог ли я отказать старику сейчас, после его душещипательного рассказа? Пожалуй, да, другой вопрос – отстал бы он от меня. – Идемте.

Мы прошли в спальню, где стояло кресло VR-установки. Я предложил его Валентину Олеговичу, а сам уселся на кровать. Я достал новый комплект VR-накладок, распаковал и дал одну гостю. Без лишних размышлений я ввел код Терапии.

Мы сидели на парапете небоскреба. Меня вдруг замутило от воспоминания о вчерашнем «полете», который был скорее бесконечным падением в бездну. Я не ожидал, что так быстро вернусь в эту локацию да еще не один. Я взглянул на Валентина Олеговича, он заворожено смотрел по сторонам, то ли в поисках Лианы, то ли восхищаясь видом.

– Обычно мы видимся с Лианой здесь, она… – я тоже обернулся, ища ее взглядом. – Она появляется всегда неожиданно.

– У вас необычное место для встреч, это ведь ваша стандартная Терапия?

– Угу, – только теперь я понял, что Валентин Олегович стал первым человеком, который узнал мое укромное место, по печальному совместительству место гибели Марты.

– Так, вы говорите, она появляется неожиданно, значит, надо отвлечься, – предложил Валентин Олегович. – Если, конечно, не секрет, расскажите, что это за место?

– Трудно сказать, что оно для меня значит, – как бы я ни относился к обычно высокомерному старичку, сидящему сейчас рядом, мне почему-то было как никогда легко: я чувствовал радость и облегчение оттого, что мог поделиться своей давней болью с живой душой именно здесь. – Это здание стало моим самым болезненным шрамом на карте города. Я не подходил к нему в реальности уже более десяти лет и, наверное, никогда не смогу осилить подобное испытание. С этого небоскреба десять лет назад спрыгнула моя девушка.

Я слышал тихое «Ох» старика, но продолжил свою историю. Сегодня он поделился со мной, возможно, самым тяжелым своим воспоминанием, я тоже хотел открыть перед ним душу. Не для него, для себя.

– Марта была очень впечатлительной, но всегда казалась мне счастливой, довольной жизнью. У нее были небольшие проблемы с матерью, точнее, разногласия, но я никогда не придавал им большого значения. Знаете, родители часто бывают не в восторге от выбора своих детей. Так вот, мать Марты не хотела ей судьбы программиста. Я до сих пор не знаю, что стало причиной ее решения покончить жизнь самоубийством. Психологи и психиатры научили меня жить, приняв ее выбор, но почему-то я снова и снова возвращаюсь сюда. Вон оттуда она спрыгнула, – я обернулся, чтобы указать на восточную сторону, и увидел Лиану, она стояла около двери технического этажа и тихо плакала, зажав рот рукой.

– Ли, – услышал я почти беззвучный выход Валентина Олеговича. Он поднялся и уставился на девочку, не в силах сделать больше шагу. Лиана начала движение в нашу сторону, пристально смотря то на меня, то на моего гостя.

– Привет, Вэл, – раздался знакомый голосок, Лиана мокрыми округлившимися глазами смотрела на нас. – Привет, Валя.

Я бросил взгляд на Валентина Олеговича, непривычно названного сейчас Валей. Он держался рукой за грудную клетку и едва совладал с нахлынувшими эмоциями: прерывистое неровное дыхание, трясущаяся левая рука, плетью висящая вдоль тела. «Не хватало, чтобы он сейчас умер в реальности. В моем кресле!» – подумал я, смотря на эту картину.

– Вэл, – Лиана оставалась в паре шагов от решетки ограждения, лишь присела, чтобы быть со мной на одном уровне, – мы обязательно обсудим с тобой решение, которое приняла Марта. Я думаю, мне есть, что тебе рассказать. А сейчас я прошу тебя простить меня.

– За что? – недоуменно спросил я, но меня уже выкинуло из симуляции.

Я прошел к креслу VR-установки, даже радуясь, что все закончилось так быстро. Но Валентин Олегович все так же неподвижно лежал, окруженный ореолом слабого зеркального сияния. «Что за чертовщина? Он не вышел из симуляции? Или все-таки умер?» – я ничего не понимал, затем пришло осознание не сказанных слов Лианы: «Прости меня за то, что я тебя сейчас выкину из симуляции, чтобы побыть наедине с моим Валей».