Мифриловый крест - Вадим Проскурин

Погода точно сошла с ума, кажется, что с каждой минутой становится чуть-чуть холоднее. К полудню температура упала градусов до десяти ниже нуля и мороз продолжает крепчать. Мои попутчики в один голос утверждают, что причиной этому колдовство, случившееся прошедшей ночью, дескать, после освобождения таких сил погода всегда чудит.

Стали известны кое-какие подробности происшедшего в бляжьей слободе. Вчера вечером где-то в самых зловонных трущобах засекли двоих чернокнижников. В самом деле, где же им еще прятаться, как не в зловонных трущобах? К счастью, в городе находилась полусотня монахов, остановившихся на ночлег. Поднятые по тревоге, монахи выставили оцепление, но проклятые исчадия ада учуяли присутствие светлых сил и пошли на прорыв. Один чернокнижник погиб, второй сумел вырваться и сейчас наверняка бродит в лесу в обличье волка или медведя-шатуна. Кое-кто говорит, что это были не простые чернокнижники, а рыцари смерти, потому что люди видели, как над слободой разлетались ошметки ангела, которого эти твари убили. Но здравомыслящие люди не верят в такие глупости, потому что если два рыцаря смерти способны играючи расправиться с настоящим божьим ангелом, то тогда с ними вообще не сладит никто и никогда. И вообще, никаких рыцарей смерти не бывает, это такие же сказки, как и теневые демоны, пылевые демоны, Кощей Бессмертный и святой мальчик Игорь гончаров сын.

Как бы то ни было, в бляжьей слободе имела место истинно могучая волшба, в результате которой там, по слухам, полегло все живое. И это даже хорошо, потому что ту слободу давно пора было сравнять с землей, ибо никакой пользы от ее обитательниц нет уже пятый год. Потому что уже пятый год эти бабы поголовно больны заморской напастью люэсом, с тех пор, как там пережидали метель немецкие купцы, которые, как говорят, вовсе и не купцы были, а лазутчики, что перед войной военные тайны выведывают да всякие подлости учиняют. В общем, как ни крути, все, что ни делается, делается к лучшему. А монахов ночью строилось вовсе не две сотни, как показалось Афоньке, а неполных четыре десятка.

Коротая время в пустых разговорах, мы неспешно двигались к Москве. Караван включал в себя всего две двуконные подводы, доверху заполненные мешками с сахаром. Мне показалось, что девять человек, включая меня - слишком много для сопровождения такого груза, но мои новые товарищи дружно ухмылялись и с загадочными улыбками говорили, что сахар нынче в цене.

- Вы что, опиум, что ли, везете? - спросил я, не выдержав, и по вытянувшимся лицам понял, что попал точно в цель.

Сидор загадочно посмотрел на меня и поинтересовался, как я догадался до того, что они везут, раз я не владею словом. А если я владею словом, то как остался жив, произнося смертную клятву. Я ответил на это, что сравнив ценность груза и количество сопровождающих, нетрудно сделать определенные выводы, и для этого не нужно владеть никаким словом. Сидор поинтересовался, владею ли я все-таки словом или вчера наврал. Я сказал правду.

- Как посмотреть, - сказал я. - Вот если когда… ну, когда магию творишь, так сказать… так вот, если при этом ты ни одного слова не произносишь, можно ли считать, что ты словом воспользовался?

Сидор рассмеялся.

- Интересный подход, - сказал он. - А разве можно без молитвы этой твоей магией пользоваться?

- А почему бы и нет? Чем вообще молитва отличается от… ну, скажем, от хорошего стихотворения?

Никто не знал, что такое хорошее стихотворение и я продекламировал "Спокойную ночь", "Белеет парус одинокий", "Красное на черном", а на десерт "Алюминиевые огурцы". Кажется, мой авторитет поднялся на недосягаемую высоту.