Оборотень в погонах - Андрей Уланов

– Ах, это… – Я коснулся виска. – Память о месте под названием Бай-Муры. Или, как его еще называли, долине Шангри-Ла.

Вилка благочинного замерла на полдороге, и я отчетливо осознал, что ляпнул лишнего.

Долина Бай-Муры находится в сотне верст к северу от Кандагара. Базовый укрепрайон. На тамошних складах есть все, даже плавленый сыр в хрустящей обертке.

Полгода назад его пыталась взять 17-я бронестрелковая, но при выдвижении попала в засаду в Ойхотском ущелье. С тех пор это Ущелье Кровавого ручья.

На этот раз местному шейху скормили дезу, что на новый штурм снова пойдут бронестрелки и он клюнул – вывел отряды на дороги. В долине осталась только охрана – около сотни рыл. И склады.

Мы подлетаем к долине спустя три минуты после начала атаки. Две эскадрильи штурмовых драконов выстроили в небе круг и время от времени ныряют вниз, подхлестывая царящий там огненный ад.

Но кто-то все же уцелел. Черный зев пещеры выплевывает навстречу снижающимся коврам трассу «гатлинга». Очередь проходит левее и выше, а на пещеру немедленно пикирует очередная пара драконов – черная дыра превращается в огненное вулканическое жерло.

Ковер тяжело плюхается на вершину холма. Ссыпаемся вниз по склону. Неожиданно из-под земли, словно чертики, выскакивают трое басмачей – и тут же катятся вниз, схлопотав по паре пуль. Запоздало грохочет коверная магистволка.

Нора, из которой выскочили басмачи, извергает клуб белого дыма – кто-то швырнул туда фосфорную гранату.

У подножья бывшая огнеточка – позиция «гатлинга». Кто-то из летунов прицельно засадил по ней заклятьем, скорее всего «ледовым копьем», и теперь «гатлинг» покрыт толстым слоем мясного фарша, в который превратился расчет.

Снова грохочет магистволка, выбивая фонтанчики пыли саженях в тридцати впереди. Там выскакивает еще один басмач, несколько мгновений исполняет под пулями какой-то дикий танец, затем пули все же настигают его и отшвыривают обратно.

Замечаю за каменным бруствером какое-то зеленое шевеление, палю навскидку – в ответ дикие вопли и выстрелы. Троллебойщики лупят по брустверу бомбочками. Кто-то из соседей добавляет файербол. Вопли стихают, через ограду переваливается клубок косматого огня, пробегает пару шагов в нашу строну, падает и продолжает гореть дальше, тихо потрескивая. Странно, но среди всей какофонии боя именно это потрескивание слышно очень отчетливо.

Десяток саженей вправо – еще одна нора. На этот раз фосфорка летит туда сразу, не дожидаясь, пока кто-нибудь соизволит выползти.

Сверху грохочет взрыв. Нам на головы валятся два дымящихся трупа… и один живой – бородатый басмач в черном халате и саблями в обеих руках. Быстрый – прежде, чем мы успеваем развернуть в его сторону стволы винтовок, он наотмашь рубит Олега, достает второй саблей Беорна, бросается вперед, ко мне – чертовский быстрый! – и я уже не успеваю ни выхватить револьвер, ни даже поднять винтовку, только отшатнуться и удар, предназначенный развалить мой череп, задевает меня совсем чуть-чуть… я лечу кувырком, вижу, как, хватаясь за живот, падает на колени Беорн, как Пасечник в упор разряжает в грудь басмача троллебой – заряд картечный и то, что валится на глину… а потом мир вокруг меня темнеет.

Темнеет… мне стоило немалых трудов вернуться обратно в обыденную реальность.

– Вы были участником крестового? – с ноткой, как мне показалось, сочувствия в голосе спросил Зорин.

– Да.

– Некоторым моим друзьям, – объяснил благочинный, – тоже довелось побывать, как они говорят, «за речкой». Один из них рассказывал мне про долину Шангри-Ла. Это был опорный пункт еретиков?

– Укрепрайон, – поправил я. – Там это называлось укрепрайон.

– И, насколько я помню, – продолжал благочинный, – взять его удалось только один раз. – После чего выжидательно уставился на меня.

– 147-й отдельный егерский полк. – Правая ладонь привычным коротким жестом взметнулась к виску.

–Ты – егерь? – непритворно удивилась Марина. – Но… я думала, что в егеря берут только эльфов.

– А также людей, обладающих каким-либо особым талантом, – поправил благочинный. – Оборотней, например, теневиков…

– Воистину так, брат, – кивнул я.

– Там, наверное, было очень страшно, – задумчиво сказала младшая сестра. – Мы-то здесь практически ничего не знали об этой войне. Только победные славословия, проповеди по эфирнику… и слухи.

– Страшно? – переспросил я. – Да нет, не очень. Вначале да, а потом… человек, знаете ли, не может бояться постоянно. Первый бой, второй, а потом война превращается в работу, пусть тяжелую и опасную, но привычную.

– Расскажите нам что-нибудь? – попросила Арина. Странно – я, скорее, ждал подобной просьбы от старшей сестры. Или надеялся?

Ждал, но все равно оказался не готов к ней.

– Ну… – Чтобы скрыть замешательство, я принялся вновь наполнять опустевшие бокалы. – Так, с ходу, даже и в голову ничего не приходит.

– Сева, если тебе не хочется это вспоминать… – начала Марина.

– Нет, все в порядке, – поспешно отозвался я. – Просто я действительно… ну, вот, например, замечательная история о том, как мы охраняли джелалабадскую дракошню.