Последний из Асов - Кирилл Цойге-Петров

— «Давай не будем пугать моего сына. Я знаю- ты можешь говорить по-человечески, по-асийски» — говорит Отец.

— «Что ты здесь забыл, человек?» — спрашивает Армах.

— «Тебя, Армах» — отвечает Отец.

— «Меня? Ха! Архх. В итоге ты можешь забыть самого себя и своего отпрыска» — с угрозой в голосе отвечает мега-лев.

— «Я пришёл не сражаться, Армах» — говорит Отец.

— «Сражаться? Ты, я и этот молюск? Аха-ха! Разве что среди людей появились самоубийцы, как ты» — говорит Армах.

Мега-лев ходит из стороны в сторону, не отводя от нас взгляда, наполненного кровью, гордыней и ненавистью.

— «Самоубийцей можешь стать только ты, мега-лев» — говорит мой Отец.

— «Это почему же?» — спрашивает Армах.

— «Потому что только таков финал выбранного тобою пути. Разве нет?» — говорит Отец.

После сказанного моим Отцом, глаза Армаха неожиданно наполнились грустью, или даже печалью, но всего на какой-то миг, а затем снова злобно засверкали.

— «Зря ты пришёл сюда, человек!» — кричит Армах.

— «Не зря, ты можешь всё исправить» — говорит Папа.

— «Ничего уже не исправишь!» — выкрикнул лев, не переставая метаться из стороны в сторону, как будто в поисках какого-нибудь спасительного выхода.

— «Мы в Асии, Армах, мы — не демонический мир, а наоборот. Здесь умеют прощать, но и умеют не сеять хаос» — говорит Отец.

Армах ходит и ходит из стороны в сторону- будто сильно озадачен.

— «Ты должен перестать сеять хаос и должен вернуться к своим» — продолжает говорить Отец.

— «И что дальше? Попросить прощения у них?» — спрашивает Армах.

— «Ну, наверное, как минимум, ты убивал и съедал их родных, и своих заодно, значит» — отвечает Папа.

— «Как минимум? Тогда ты, как минимум, пожертвуешь своей семьёй, человечек» — говорит Армах.

Свирепый мега-лев прыгает на нас молниеносно. Я не успеваю среагировать. Всё, что я успеваю увидеть во время его прыжка — это сверкающие кровавые глаза и клыки, будто созданные для того, чтобы причинять боль. Мне страшно, жутко страшно, долгое время сохранял спокойствие, как учил Отец, но сейчас я боюсь. Папе….менее страшно, чем мне, он хотя бы сражается.

— «Ну давай Армах, давай!» — кричит мой Отец, отбиваясь свето-мечом.

— «Ааааарх! Аааа!» — ярости Армаха нет предела.

Лев ловкий и быстрый, как ветер. У меня реально начинает складываться впечатление, что он тот, с кем мой Отец ещё не сражался. Мне больно это видеть, мне страшно, я не могу пошевелиться, я в ужасе от того, что Отец может проиграть, тот, кого я считаю своим примером и защитником.

— «Ааааргх! Слабеешь, человечек! Устаёшь! Твоё бессмертие тебе не поможет! Никому из вас не поможет! Ааарх!» — лев набрасывается на Отца и Папа не успевает среагировать.

Неужели конец? Нет, этого быть не может.

— «Папа! Папа!» — кричу я Отцу.

Отец лежит в крови, его шея подрана, рана начинает регенирировать, но лев сразу наносит по ней удар когтями.

— «Ааа!» — Отец кричит от боли.

— «Бессмертные тоже умирают» — говорит Армах уже тихим, но обезумевшим голосом.

— «Не трогай его» — кричу я, неожиданно осмелев.

— «Решил стать героем? Храбрым? Аргх, аха! Думаешь тебе это поможет?» — спрашивает Армах.

Лев отходит от лежащего Отца и приближается ко мне уверенной походкой, как к лёгкой жертве. Меня охватывает неуправляемый ужас.

— «Сын! Настало время спокойствия! Новое оружие! Успокойся, Васудева!» — кричит мне лежащий Отец.

— «Твой старик безумнее меня. Ах-ах! Что он несёт? Успокоиться? Успокойся, малыш, успокойся» — говорит Армах, глядя на меня голодными глазами.

— «Давай, сынок, ты сможешь» — говорит Отец.

Мега-лев прыгает на меня, но в этот момент я осознаю всю глупость страха, то, что нет смысла бояться, зачем творить плохое будущее? Я в силах сотворить победу, не одержать, а сотворить. Я обретаю спокойствие в круговороте событий, вокруг ужас, а я спокоен. У меня получается, Папа, получается. Я резко отпрыгиваю, даже быстрее, чем совершает прыжок Армах. Он не успевает сообразить, по инерции поворачивается, а я ему выкалываю свето-мечом глаз.

— «Аааааргх аааарррх!» — лев рычит от боли.

Он ищет меня через боль. Яростно рычит и стучит по земле лапами. В это время у Отца до конца заживает рана, он резко вскакивает и наносит нокаутирующий удар по Армаху. Лев падает в отруб.

— «Папа!» — я радостно обнимаю Отца.

— «Всё хорошо, сынок! Всё нормально! Давай я ему введу дозу снотворного, и мы пойдём отсюда» — говорит Отец, слегка запыхавшись.

(конец воспоминаний)

— «Конец первого раунда! Невероятно! Никто ещё не выдерживал столько времени против Разрушителя!» — объявляет ведущий.

Я иду в свой угол, сажусь на стул. Я не вспотел, как Разрушитель. А он уже дышит. Ко мне на ринг подбегает, так называемый, тренер Жак.

— «Так, слушай, Сто пятый, в принципе, невозможное ты уже сделал, молодец, может это….ляжешь? Ну как бы это….» — говорит Жак.

— «Что?! А больше ты ничего не хочешь?» — возмущаюсь я в ответ.

— «Да, Жак, ты ничего себе лишнего не позволяешь? Его соперник уже воздухом питается. Верь в чудеса в этом бизнесе» — говорит подошедшая к нам Энн.

— «А, Энн? Здравствуй. Я пекусь о здоровье своего спортсмена» — отвечает Жак.

— «Твоего спортсмена? Насколько я знаю, он тренировался сам» — говорит Энн.

— «Всё- то ты знаешь» — говорю я Энн, слегка улыбнувшись.

— «Второй раунд!» — объявляет ведущий.

Я встаю со своего места и иду на середину ринга. Попутно смотрю в сторону своих ребят. Видно, что они за меня переживают, но и злятся за то, что выступаю не под нашим общим «флагом». Разрушитель в этот момент замечает, что я даже не на него смотрю, а в другую сторону и это после раунда с ним? Да, как я посмел?! Ха-ха. Но не надо его недооценивать.

— «Никто не выживал больше раунда, Сто пятый! Значит пора баиньки!» — говорит Разрушитель, злобно улыбнувшись.

— «К бою!» — объявляет ведущий.

Разрушитель теперь присматривается ко мне, не летит с ударами сразу. Он так ходит в боевой стойке несколько секунд, но тут решает нанести удар с правой руки. Банально- думаю я, и снова приседаю, чтобы поработать по его корпусу, а он резко хватает меня и переводит дело в борьбу.

— «Ууууу!» — гудит недовольная публика, не особо уважающая эту возню на земле.

— «Вот видишь! Они не довольны тобой! Что будешь делать, Разрыхрытель?» — говорю я, слегка задыхаясь в силовых объятиях