Последний из Асов - Кирилл Цойге-Петров

— «Ого! Что он задумал? Неужели всех освободят? Тогда уж точно это лелендарный турнир» — говорит Двухсотый.

Я смотрю на Двухсотого с саркастичным выражением лица после его слов. Он понимает- почему.

— «Ну это, я имею ввиду….ну, твой бой, без сомнения, легендарен, братан, просто ну…» — говорит запинаясь Двухсотый.

Я продолжаю смотреть на своего лучшего друга, еле сдерживая смех, но это явно у меня больше не выходит.

— «Ах-ах! Хорош трепаться! Пошли уже!» — говорю я через смех.

Глава 49

— «Блин, уже не терпится, гы-гы, видимо, что то хорошее нам скажут» — говорит с лицом счастливого ребёнка Сорок Пятый.

— «Погоди, дружок, не хвали пальму, пока не поймёшь что это не мираж» — говорит Двухсотый.

— «Не будь пессимистом» — говорю я.

— «Какая пальма? Нам подарят по пальме? А мороженое?» — говорит Сорок Пятый.

— «Это выражение такое, но тебе- да, может мороженого и хватит, а я предпочту прохладную компанью на берегу океана подальше от этой дыры» — говорит непримиримый Двухсотый.

Мой друг, мой брат, как я теперь могу назвать его, Двухсотый явно не будет согласен услышать сейчас от Флора или Сторма, что- то кроме фразы: «Вы все свободны». Сейчас он непримирим. Он скептик по натуре, но при этом больший бунтарь, чем я, в разы. Мы подходим к спортзалу, нас ведут охранники- их меньше, чем нас, но в руках те самые волшебные пультитки, способные расщепить нас на мелкие частицы. Эх, если бы не эти пульты, мы все были бы уже свободны. Какая — то жалкая пикалка является препятствием между нами и свободой. Вот мы уже внутри. На тренировочном ринге стоят Флор и Сторм в окружении громил из охраны. Флор чего- то нервничает, аж вспотел бедняга. Чего так- то? Жарко? Сомневаюсь, что дело в этом. Сторм спокоен в отличие от нашего начальника. Возле ринга стоит Энн- стоит счастливая, улыбается, блин, какая же хорошая. Но ладно, надо слушать, что они там скажут. Обстановка такая, будто будет очередной бой, если честно. Не знаю почему, но предчувствие не очень.

— «Итак, бойцы, вы хорошо провели лагерь, и теперь….пора приступить к реальному делу» — начинает говорить Сторм.

— «Реальному делу? А все эти дни мы чем занимались? Отдыхали тихонько?» — спрашивает возмущённым голосом Двухсотый.

— «Ну ты же в лазарете отдыхал» — ляпает очередную глупость Сорок Пятый.

Около пяти секунд мы смотрим на Сорок Пятого осуждающим взглядом. При низком уровне интеллекта он таки понимая, что сказал полную хрень, опускает глаза вниз.

— «Вообщем, ребята, реальное дело это то, что угрожает нашему дому» — продолжает говорить Сторм.

— «Какому ещё дому?» — говорю я шёпотом, будто сам себе.

— «Поступила информация, что зорговцы идут!» — громко объявляет Сторм.

— «Зорговцы идут? Ну они и так тут. Разрушитель, наверное, в лазарете отдыхает» — говорит Двухсотый.

Все собравшиеся зэки смеются во весь рот после шутки Двухсотого.

— «Зорговцы идут! Это значит- что вот- вот начнётся война нас с ними!» — говорит ещё громче Сторм.

В воздухе полнейшая тишина, весёлые лица зэков сменились на грустные физиономии, и не только зэков, у Энн не то, чтобы грустное лицо, но неприятно удивлённое, она будто сама не была в курсе всего этого. Флор, ха-ха, гадкий Флор, поэтому он такой нервный.

— «Погоди, а почему ты об этом говоришь? Флор! Это твоя территория. Подобная речь должна принадлежать тебе, а не Сторму! Разве нет?» — спрашиваю я.

— «Эмм, Сто Пятый, во-первых, успокойся, все успокойтесь, п-просто Сторм присутствовал при этом сообщении мне о грядущем нападении и, это самое, согласился помочь, в-выступить, так сказать, чтобы вы не подумали, что это моя выдумка» — говорит, заикаясь, Флор.

— «Парни, ваш начальник надеется на вас, помогите ему, помогите своему дому, который может пострадать» — говорит Сторм.

— «Предательство» — говорю я шёпотом.

Глава 50

(воспоминания)

Раздаётся стук в нашу дверь, Мама идёт открывать. После нажатия на кнопку открывается дверь, и за ней стоит дядя Абхай, один из старейшин Асов, весь такой длиннобородый, серьёзный, просто так он бы не пришёл.

— «Приветствую тебя, Нейса. Вивек дома?» — спрашивает у Мамы Абхай.

— «Приветствую, Абхай. Да, он дома. Сейчас позову» — отвечает Мама.

— «Приветсвую, дядя Абхай» — здороваюсь я с дядей Абхаем.

— «Приветствую, Васудева. Как поживаешь? Как тренировки? Слышал, как ты справился со страшным мега-львом. Можно сказать, что ты нас всех спас» — говорит дядя Абхай.

— «Кого всех?» — спрашиваю я.

— «Асов, конечно» — отвечает дядя Абхай.

— «Но это всего лишь один мега-лев, хоть и очень сильный» — говорю я.

— «Васудева, мальчик мой, один камень может преломить свет, а что может гора таких камней?» — говорит дядя Абхай.

— «И что это значит?» — спрашиваю я, не поняв смысла слов дяди Абхая.

— «Ты спас свет Асии от горы камней, убрав первый камень из этой горы» — отвечает дядя Абхай.

Я смотрю на дядю Абхая, улыбаясь неловко, притворяясь, что понял его более развёрнутый ответ.

— «Абхай! Друг мой! Не рановато ли для философии?» — мой Отец заходит в гостевую комнату и обнимает в приветствии дядю Абхая.

— «Вивек! Мой брат!» — обнимает моего Отца в ответ дядя Абхай.

Отец замечает слегка встревоженное лицо у дяди Абхая. Мы Асы, вообще в целом сострадательны, и замечаем сразу переживания других и, в особенности, друг друга.

— «У тебя слегка встревоженный взгляд. Что- то случилось?» — спрашивает Папа.

— «Надеюсь, что это ерунда, но звоночек не очень» — говорит дядя Абхай.

— «Ну так говори. Что случилось?» — спрашивает Отец.

— «Вивек, мы должны появиться в Сияющем Дворце» — отвечает Дядя Абхай.

— «Когда?» — спрашивает Отец.

— «Сейчас» — отвечает дядя Абхай.

Лицо моего Отца принимает тот же озадаченный облик, что и у нашего гостя. Он должен появиться в Сияющем Дворце, а это происходит только в экстренных случаях, случаях угрозы безопасности для Асии.

(конец воспоминаний)

Глава 51

— «Погоди! Сторм! Мы тут при чём?!» — недоумевает Двухсотый.

— «В смысле, Двухсотый?!» — спрашивает Сторм.

— «Это не наша война! Мы просто зэки! Заключённые этой клоаки! Каждого из нас, за редким исключением, привезли сюда! Привезли насильно, между прочим, так как, повторюсь, мы зэки, а не туристы!» — отвечает Двухсотый.

— «Послушайте, все! Вы- под ударом так же, как и