Мое сердце между строк - Джоди Линн Пиколт

«он всегда так называл меня. Тогда он освобождает мои руки, и к моей неожиданности я не падаю. Я просто скольжу вперед, переставляя одну ногу за другой, как будто бы я летела. «Смотри», — кричу я ему: «я могу!» Но когда я поднимаю взгляд вверх, он исчезает, и я одна в ледяном холоде.

После этого сна я всегда просыпаюсь вся дрожа. И чувствую себя ужасно одинокой.

Когда это происходит в этот раз, я смотрю некоторое время в потолок, затем переворачиваюсь на бок и беру книгу с тумбочки. Я открываю ее на сорок третьей странице.

— Слава богу! — кричит Оливер. — Где ты была?

— Я спала, — говорю я.

Взглянув на мое лицо, он остолбенел. — Что у тебя там?

— Ничего, — как кажется, в последнее время я слишком часто даю такой ответ.

— А почему ты тогда плачешь?

Удивленно я прикасаюсь к своей щеке и понимаю, что они мокрые. Должно быть, я плакала во сне. — Мне снился сон о папе.

Оливер наклоняет голову в бок. — Что с ним?

— Я не видела его, уже пять лет.

Он сейчас совершенно другой человек, с новой семьей. Новая история, — я качаю головой. — Это идиотизм. Твоя книга понравилась мне прежде всего из-за первой строчки в начала, где стоит, что ты вырос без отца. При этом Морис по правде никогда не был твоим отцом. А только персонаж книги, как и все остальные.

— Все же я знаю, как ты себя чувствуешь, — говорит Оливер тихо. — Если посмотреть. Ты даже не представляешь, как часто я кричал в мыслях, чтобы читатель увидел во мне больше чем то, чем я должен был быть для них, обычной нелепой фигурой в книге.

— Пока не появилась я, — говорю я.

Он кивает. — Да. Делайла. Пока не появилась ты.

Даже мое имя, произнесенное им, звучит более мягко, в отличие от других. — Я действительно понимаю тебя, — говорит Оливер. — Иначе ты никогда бы не увидел меня.

— Однако ты единственный. Мой отец отстранился от меня, и моя мать держит меня в последнее время за сумасшедшую.

— Почему?

— Я не знаю. Потому что я не участвую в клубе дебатов или не хожу по вечерам в пятницу с типами, которые смотрят все три части «Властелина колец» и говорят по эльфийски, а вместо этого тратило все свое время в пустую, что не соответствует моему возрасту…

— Ну да, я не сумасшедшая и я трачу попусту свое время в книге, не подходящее мне по возрасту…

Это заставляет меня улыбнуться. — Вероятно, мы вместе можем быть сумасшедшими.

— Да, возможно, — говорит Оливер, широко улыбаясь. — Я нашел другой путь выбраться отсюда.

Мои глаза становятся больше. — О чем ты говоришь? — шепчу я. — Почему ты говоришь это только сейчас?

— Потому что ты плакала, — отвечает он, удивительно правдиво. — Это важнее.

Цах, партнер по лабораторной работе, в которого я недавно хотела влюбиться, последний раз, когда мы вместе шли в класс, придержал мне дверь. Я могла бы привыкнуть к рыцарству Оливера.

Оливер лезет в камзол и вытаскивает книгу с золотыми буквами, точная копия экземпляра, который я держу перед собой.

— Я нашел ее на одной из полок Раскуллио. Автор нарисовала ее в иллюстрации в его пещере, вместе с сотней других заголовков. Если углубиться в историю, их вовсе не замечают, но они существуют. И они тоже остаются там, если книгу захлопывают.

И смотри, — он листает книгу, чтобы я могла видеть. — Она абсолютно идентична, не правда ли?

По-видимому, да. В то время как Оливер переворачивает страницы, я вижу Пиро, плюющего огненные шары, и Фрампа, бегущего через колдовской лес, сбегая от волшебниц. Я вижу также крохотную иллюстрацию Оливера за штурвалом корабля капитана Крабба, волосы развеваются на ветру.

Я задаюсь вопросом, желает ли этот крохотный выдуманный принц в этот момент, чтобы кто- то заметил его и вытащил из этой истории.

— Вполне логично, что я не могу вытащить из истории сам себя, так как книга не рисунок. Но ты уже замечала вещи раньше, которые я нарисовал в книге или написал, как шахматная доска или послание на утесе. Если я изменяю историю в моем экземпляре, она, вероятно, меняется также и в этой.

— Попытаться определенно стоило бы, — говорю я.

— Что стоило бы попытаться?

Голос моей матери проникает под одеяло, под которым я спряталась. Я выныриваю оттуда. — Ничего! — отвечаю я.

— Что ты там делаешь?

Я краснею. — Ничего, мам. Правда!

— Делайла, — говорит мама с яростным выражением лица. — Ты принимаешь наркотики?

— Что? — хватаю я воздух. — Нет!

Она отбрасывает одеяло и видит книгу. — Почему ты ее прячешь?

— Я не прячу ее.

— Ты читала ее под подушкой… несмотря на то, что никого нет в комнате.

Я пожимаю плечами. — Я хотела бы иметь личное пространство.

— Делайла, — упирает руки в бока. — Тебе пятнадцать. Ты слишком взрослая, чтобы быть одержимой страстью к сказкам.

Я слабо улыбаюсь ей. — Но… это, же лучше чем быть одержимой страстью к наркотикам?

Огорченно она качает головой. — Спускайся вниз к завтраку, если ты готова, — говорит она тихо.

— Делайла… — начинает Оливер, как только дверь за моей мамой закрывается.

— Потом мы обдумаем план, — обещаю я. Я закрываю книгу и убираю ее в рюкзак, одеваюсь и завязываю волосы поспешно в конский хвост.

Внизу на кухне моя мама жарит глазунью. — Собственно, я не голодная, — бормочу я.

— Возможно, вместо еды ты предпочла бы это, — она протягивает мне тарелку, на которой нет еды, а книга для юных взрослых.

— Я не читала ее, но библиотекарь заверила меня, что среди девушек твоего возраста она пользуется безумной популярностью. В ней рассказывается про оборотня, который влюбился в морскую нимфу. Якобы новый «Рассвет».

Я отталкиваю ее. — Спасибо, но меня она не интересует.

Моя мама садится напротив меня за стол. — Делайла, если бы я ела еду для грудничков или смотрела бы «Улица сезам», тебе не пришло бы в голову, что со мной что-то не так?

— Моя книга — это не книга на ночь для маленьких детишек, — возражаю я ей. — Она… она…

Но что бы я сейчас не сказала, все будет только хуже.

Она поджимает губы и ее взгляд мрачнеет. — Я знаю, почему ты одержима сказкой, дорогая, даже если ты не хочешь признаваться. Но я тебе скажу кое-что: Сказочные принцы не встречаются каждый день, даже если очень хочется, и счастливый конец не расцветает на деревьях. Поверь мне, чем быстрее ты повзрослеешь, тем меньше разочарования испытаешь.

Ее слова как удар в