Инсургент - Николай Романов

Однако утром Найдён Барбышев не появился.

Это было очень некстати, потому что у супругов Пушкаревых имелись только паспорта. А больше ничего не было. В том числе и денег, без которых не откроешь собственное дело, будь ты хоть банкир, хоть частный детектив. Так, самый минимум, на повседневные нужды…

И как связаться со своим эвакуатором, они понятия не имели. Новых симок для браслетов у них по-прежнему не было. А и были бы, пользоваться ими, не обретя официального положения в здешнем мире, представлялось крайне опасным.

Кстати, гостиница оказалась не меньшим захолустьем, чем сама планета – даже не была оборудована выходом в сеть. Так что и попытаться разыскать Барбышева через Глобальный Имперский Информаторий было невозможно.

– Что с ним случилось? – недоумевала Катерина. – Может, провалился?

Осетр покачал головой:

– Если бы провалился, в двери нашего номера уже бы ломились…

Он чуть не ляпнул «люди министерства безопасности». Но вовремя осекся. И продолжил:

– …те, кто открыл на нас сезон охоты.

– Послушай, Миркин!.. – Катерина пронзила его пристальным взглядом. – Я вот все ломаю голову и по-прежнему не могу сообразить, кому мы с тобой наступили на любимую мозоль. Почему на нас вдруг, как ты выразился, открыли сезон охоты? Мне это кажется очень странным. Это поневоле заставляет меня думать, что я чего-то вокруг себя не знаю. А ты что думаешь?

Осетр пожал плечами:

– Я могу высказать несколько гипотез. К примеру, на нас возвели поклеп. Те же супруги Ахметвалеевы. Зачем – понятия не имею. Или, к примеру, министерство имперской безопасности ведет с разведывательным управлением некую игру, в эпицентре которой оказались супруги Криворучко. Мы ведь можем только догадываться, какие козни строят друг против друга спецслужбы, пытаясь выслужиться перед Его величеством.

– Слушай, а ведь ты, мне кажется, не очень любишь императора Владислава! – Катерина снова одарила супруга пристальным взглядом. – Почему?

Осетр опять пожал плечами:

– А с какой стати я должен любить его? Император мне не дед, не отец, не старший брат.

Ему показалось, что такой ответ будет мудрее, чем безбашенная попытка опровергнуть слова жены.

Я, мол, не я и технозбруя не моя… Нет, милый друг, твоя технозбруя, еще как твоя! До такой степени твоя, что и не пикнешь!

– Он – всего-навсего властитель страны, в которой я живу и которой я служу. Властители приходят и уходят, а страна остается. И мы вовсе не обязаны их любить, даже если они даны нам Всевышним.

Она покивала, соглашаясь. Но спросила:

– И все-таки почему ты его не любишь?

Осетр в третий раз пожал плечами:

– Почему люди любят и не любят?… Разве возможно ответить на этот вопрос? Думаю, любовь, как и власть, дается Богом. А ты-то его любишь?

Теперь пожала плечами она.

– Не знаю…

– А почему не знаешь?

– Извини, это я, конечно, глупость спросила. – Катерина виновато улыбнулась. – Что делать-то будем?

– Ждать. Без Найдёна мы все равно будто дети малые.

– Давай я хотя бы в ближайший магазин схожу. Кушать-то надо.

Осетр подумал, кому из них безопаснее выйти на улицу.

По всему выходило, что Катерине. Но прикрываться женщиной… В этом было что-то недостойное «росомахи».

– Нет, ты оставайся в гостинице. Я сам схожу.

– А ты хоть знаешь, что покупать-то? – Катерина усмехнулась.

Осетр тоже усмехнулся.

Что ж, скоро она обнаружит, что муж ее разбирается не только в том, как убивать людей, но и как покупать продукты. Что особого в таком умении? Почему он не должен разбираться в подобных делах?

– Разносолов не обещаю, но бутерброды сделать будет можно. Все равно в номере кухни нет, так что ничего другого не приготовишь.

– Ладно, ступай! Будь осторожен.

И Осетр пошел. Спустился в холл по лестнице.