Маскарад - Мелисса де ла Круз

В пятницу утром Шайлер спустилась к завтраку и сразу жеосознала, что в гостиной что-то изменилось. В ней стало светло. Комната былазалита солнцем, просто-таки купалась в нем. С мебели исчезли чехлы, а потокисолнечного света, врывающиеся сквозь окна, слепили глаза.

Посреди комнаты стоял Лоуренс ван Ален и рассматривалстаринный портрет, висящий над камином. В коридоре громоздились старомодныечемоданы и большой потрепанный дорожный сундучок «Луи Вуиттон».

Рядом с Лоуренсом стояли Хэтти с Юлиусом, заламывая руки.Хэтти первой заметила Шайлер.

— Мисс Шайлер! Я не смогла его остановить — у него был ключ!Он сказал, что этот дом принадлежит ему, принялся открывать шторы и потребовал,чтобы мы поснимали чехлы с мебели. Он сказал, что он — ваш дедушка. Но миссисКорделия была вдовой, сколько я ее знала.

— Все в порядке, Хэтти. Ничего страшного. Юлиус, я со всемразберусь, — сказала Шайлер, успокаивая прислугу.

Горничная и шофер с сомнением посмотрели на самозванца, новсе же вняли словам хозяйки и, извинившись, покинули гостиную.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Шайлер. — Я думала, тынамерен держаться в стороне.

Она пыталась рассердиться, но не удавалось: ее переполнялорадостное возбуждение. Дедушка приехал! Неужто он передумал?

— А что, не видно? — отозвался Лоуренс. — Я вернулся. Твоислова глубоко уязвили меня, Шайлер. Я не смог жить спокойно, понимая, кактрусливо себя вел. Прости. С тех пор как мы с Корделией заключили тосоглашение, прошло много времени. Я не ожидал, что кто-то явится искать меня.

Он подошел к венецианскому окну, выходящему на замерзшийГудзон. Шайлер и забыла, что из их гостиной открывается такой чарующий вид.Корделия много лет держала шторы закрытыми.

— Я не мог допустить, чтобы ты вернулась к своей прежнейжизни в одиночестве. Довольно я пробыл в изгнании. Пора Нью-Йорку вспомнитьсилу и славу семейства ван Ален. И я собираюсь растить тебя. В конце концов, тымоя внучка.

В ответ Шайлер крепко обняла деда и уткнулась лицом ему вгрудь.

— Корделия была совершенно права насчет тебя. Я знала, чтоона окажется права.

Но прежде чем она успела сказать что-либо еще, громкозазвенел дверной звонок, как будто кто-то в нетерпении жал на него.

Шайлер посмотрела на дедушку.

— Ты кого-то ждешь?

— На данный момент — нет. Андерсон присоединится ко мне нанеделе, после того как запрет мои дома в Венеции. — Лоуренс помрачнел. —Похоже, мое возвращение в Нью-Йорк оказалось не настолько тайным, как янадеялся.

Хэтти подошла было к двери спросить, кто там, но Лоуренсвзмахом руки велел ей отойти.

— Я сам разберусь, — сказал он и отворил дверь.

На пороге стояли Чарльз Форс и с ним несколько стражей изКомитета, угрюмые и решительные.

— А, Лоуренс, — улыбнулся одними губами Чарльз. — Ты сноваудостоил нас своим присутствием.

Лоуренс кивнул с ответной улыбкой.

— Можно нам войти?

— Да, пожалуйста, — любезно отозвался Лоуренс. — Шайлер,полагаю, ты всех тут знаешь? Чарльз, Присцилла, Форсайт, Эдмунд — это моявнучка Шайлер.

— Э-э... здрасьте, — произнесла Шайлер, пытаясь понять, отчегодедушка ведет себя так, словно стражи просто по-дружески завернули в гости.

Пришедшие не обратили на Шайлер никакого внимания.

— Лоуренс, мне очень жаль, — мягким, сладкозвучным голосомпроизнесла Присцилла. — Я оказалась в меньшинстве.

— Ничего страшного, дорогая. Не могу не сказать, как я радвидеть тебя в добром здравии. С Ньюпорта прошло много времени.