Трон фараона - Андрей Посняков

Вброд иду я по волнам,

Пересекая теченье.

Храбрости сердце полно…

«Поэзия Древнего Египта в переводах Анны Ахматовой и Веры Потаповой»

Закрыть, что ли, к чертям собачьим, это гнусное казино? Хотя… почему гнусное? Никто никого туда насильно не тянет, бедняков не пускают и не зовут, полный фейс-контроль, все для своих, все пристойно. Люди проигрываются в пух и прах? Так не такие уж и бедные они люди. К примеру, Нехтамон – тот, что бегал голым, – старший писец! Должность не маленькая. А закрыть храм… Мертсегер уж такая богиня – покровительница Некрополя, Города Мертвых, пожалуй, одна из самых уважаемых, как и все, связанное со смертью. Не стоит зря раздражать тех, кто заправляет этим культом… стоит лишь намекнуть, что Бог делиться велел! Или тогда уж пусть не слишком выпрашивают государственные подачки. А то уж совсем обнаглели – дай им на ворота, на ремонт стен, художников дай и скульпторов. Пусть сами и расплачиваются – доходы вполне позволяют.

Решив так, Максим несколько повеселел и, разбудив прикорнувшего в саду тезку, отправил его с донесением во дворец.

– Что, милый, вижу, думаешь, куда б опять податься?

Вынырнув из бассейна, Тейя не торопилась одеваться, подставляя солнцу свое прекрасное юное тело.

– Да. – Она провела руками по бедрам. – Хочу, кстати, напомнить тебе кое о чем…

– Напомни. – Макс улыбнулся и, хитро прищурившись, предложил: – Подойди… Напомнишь… Дай-ка я вытру тебя!

– Пустое, – Тейя отмахнулась. – Я уже высохла…

– Я чувствую… – Подойдя ближе, Макс мягко обнял жену за талию… и поцеловал в губы.

– Ах, – прикрыв глаза, тихо прошептала та. – Опять эти твои штучки! Нет… Не останавливайся…

Они оба повалились в траву рядом с цветочной клумбой, не обращая никакого внимания на подглядывающего со своей крыши соседа. Теплый ветер шевелил цветы, ярко-желтые, красные, розовые; над ними порхали такие же разноцветные бабочки, а в кустах сладко щебетал жаворонок.

– О, как я люблю тебя, жена моя, – восторженным шепотом приговаривал Макс. – Поистине, боги дали мне счастье!

– Великая царица сказала… Ой!

Смутившись, только что вошедший Ах-маси поспешно отвернулся.

– Ты б хоть постучал, – ухмыльнувшись, буркнул Максим, а Тейя весело расхохоталась, заметив, что Ах-маси давно пора жениться и она лично займется этим вопросом, то есть подыщет парню достойную спутницу жизни и уговорится о свадьбе с отцом Ах-маси, правителем Анхаба Ибаной.

– Представляешь, как здорово будет сыграть свадьбу! – Так и не одеваясь, юная женщина радостно всплеснула руками. – Я даже знаю, что тебе подарить – пару белых коней и колесницу с золотой упряжью. О, как ты в ней будешь смотреться, милый мой Ах-маси! Воистину, все будут завидовать тебе.

– Колесница, – анхабец повторил с неожиданной задумчивостью. – Колесница – это хорошо! Не знаю, правда, как насчет жены, а вот колесница…

Тейя снова расхохоталась:

– Женишься, будет тебе колесница, клянусь Осирисом и Исидой! Не беспокойся, жену я тебе сыщу…

– Да я б и сам, наверное…

Усмехнувшись, Максим завязал пояс и решил, что настала пора вмешаться в беседу. Сначала он посмотрел на супругу:

– Ну, и что ты там хотела мне сказать? Ну, вот, только что, перед тем как…

– А! Перед тем как ты завалил меня в траву! – сверкнула глазами Тейя.

– Я завалил?! А ты, значит, тут и ни при чем? Так что хотела сказать-то?

– Хотела напомнить: через семь дней – великий праздник Опет!

– Ну, это я знаю.

– И тогда же, кстати, вернутся в Уасет Повелитель Великого Дома и его молодая супруга. Ну, те, кто отправился в моление вместо нас. Осталось всего семь дней, милый! Семь дней… А у нас и чибис еще не пел!

– Ничего себе – не пел?! – резко возразил Ах-маси. – А что же мы, все зря делали – вон сколько всего успели: и в храме Мертсегер, и у Хатхор… Остался один Монту!

– Да. – Максим согласно кивнул. – Остался один Монту. За семь дней успеем!

Фыркнув, Тейя раздраженно повела плечом:

– А что, если и там пустышка? Кстати сказать, вы и у Хатхор, и у Мертсегер немного чего узнали.

– Зато оставили там верных людей, – почесав ухо, заметил анхабец. – К тому же ты, царевна, что же, всерьез считаешь жрецов Хатхор лазутчиками?

– Ну… вообще-то они славные парни. Ну, а жрецы Молчаливой богини? Те, что вас раздели? Они как?

Ах-маси махнул рукой:

– Они не лазутчики, точно. Зачем? Иным промышляют успешно.

– Вот это уж верно сказано!

– Да! Так что же все-таки велела передать царица-мать? – Максим перевел взгляд на тезку.

– Велела сказать, что храм Мертсегер трогать не стоит. Лучше пока закрыть глаза на то, что там творится.

– Вот! – обрадованно кивнул юный правитель. – И я того же мнения! Клянусь Амоном, в который раз уже убеждаюсь в уме своей матери. Что ж… Давайте теперь думать. У кого какие мнения будут насчет храма Монту?

– Думаю, что проникнуть туда и хоть что-то узнать будет трудновато. – Тейя пригладила волосы и задумчиво покачала головой. – Сенефермонтусенеб – главный жрец храма – славится своей нелюдимостью и упрямством. Нет, бывают, конечно, совсем уж неприветливые люди. Пусть редко, да встречаются. Но этот, я вам скажу… Да ты, милый Ах-маси, о нем слышал.