Океаны Айдена - Михаил Ахманов

— Помнится мне, — задумчиво произнес он, — что недавно, перед авралом, кто-то сказал: «А потом…» — Ему удалось, растянув последний слог, в точности повторить интонацию Найлы.

— Разве? — Глаза Найлы округлились, пухлый рот приоткрылся в невинном изумлении, теперь это была Найла-которой-четырнадцать.

Одинцов подобрал длинные ноги и сел, прислонившись спиной к двери каюты, плечи его закрывали щит с картой, хвост Йдана врезался в копчик. Бронза казалась чуть-чуть прохладной — видимо, была нагрета на пару-другую градусов ниже температуры тела.

— Ты — купеческая дочь… — начал он.

— Я — ат-киссана, дочь старейшины! — гордо заявила девушка.

— Да, ты очаровательная киска, не буду спорить, — кивнул Одинцов.

— Ат-киссана!

— Хорошо, ат-киссана… И твой отец Ниласт, киссан и старейшина, ведет большое торговое дело, не так ли?

Найла кивнула, не спуская с него подозрительного взгляда. Она еще не поняла, куда он клонит, но на всякий случай ухватилась за свисавшую с реи веревку — путь в каюты был перекрыт и в случае чего отступать пришлось бы вверх, на мачту. Одинцов, правильно истолковав ее жест, прикинул, чем может завершиться погоня по реям и вантам «Катрейи», и похлопал рукой по палубе:

— Сядь сюда, досточтимая ат-киссана, и ничего не бойся. Клянусь Семью Ветрами, Эльс Перерубивший Рукоять из Дома Карот не коснется тебя даже пальцем!

Девушка сморщила носик:

— Я лучше постою… где стою. Кроме рук, у Эльса из Дома Карот есть губы, и он действует ими слишком проворно.

— Но ты же понимаешь, что мои губы никуда не доберутся без помощи рук… конечно, если ты сама не поможешь, — резонно возразил Одинцов.

У Найлы, однако, была своя женская логика. Она села — но там, где стояла, метрах в пяти от Одинцова. Потом, заметив его взгляд, попыталась прикрыть колени краем коротенькой туники. Одинцов усмехнулся — ткань была прозрачнее нейлона.

— Ну, вот я села, — сердито покраснев, сказала Найла. — И что же дальше?

— Сядь поближе, досточтимая ат-киссана…

— …сказал охотник птичке. Эльс, я уже сижу. Перестань валять дурака и скажи, к чему эти разговоры о моем отце и его торговле? Ты собираешься просить моей руки и хочешь узнать размер приданого? — Осторожность боролась в ней с любопытством.

— Хм-м… это было бы весьма затруднительно, — произнес Одинцов, окидывая взглядом далекие горизонты. — Я имею в виду просьбу насчет твоей руки. Нет, моя дорогая, о руке мы поговорим потом, когда разберемся с другими частями тела… — Найла вспыхнула и испуганно сжала колени. — Я упомянул о делах твоего отца вот почему: ты, его дочь и наследница, должна хорошо разбираться в торговых делах, так?

Найла настороженно кивнула.

— Значит, тебе известно, что основой торговли является договор. Его Величество Контракт! — Одинцов важно поднял вверх палец.

Найла снова кивнула, и он поздравил себя с успехом. Сломить ее сопротивление, добиться своего, взять, но не грубой силой, а умом и лаской — это стало для него своеобразной игрой. Девчонка была достойной соперницей! Далеко не проста… и весьма развита для своих лет!

Вчера он напомнил ей, что сила на его стороне, и тут же был бит. Она его обставила: скандал — слезы — ласка… Но было еще и обещание! Вот в эту точку Одинцов и собирался нанести главный удар. И заодно проверить, является ли Найла той, за кого себя выдает.

— Вчера мы с тобой заключили договор, — сказал он, снова поднимая палец. И повторил, многозначительно им покачав: — Договор!

— Что-то я не понимаю, — заявила Найла, вздернув носик.

— Ну, как же… Я мою палубу, а потом…

— Что — потом?

— То самое, с чего мы начали полчаса назад! — заявил Одинцов, словно кредитор, предъявивший к оплате просроченный вексель.

Найла вдруг погрустнела и сморщила лоб, о чем-то напряженно размышляя. Прошла минута, другая… Легко поднявшись на ноги, девушка сделала несколько шагов и покорно опустилась рядом с Одинцовым.

— Да, Эльс, ты прав, мы заключили договор. Ты выполнил свою часть, и я… я должна выполнить свою. Что ж, можешь приступать — с того, с чего начал.

Вздохнув, девушка легла на спину, раздвинула колени и закрыла глаза. Губы ее были скорбно сжаты, на лице написаны страдание и покорность судьбе, длинные черные ресницы стрельчатыми полукружиями выделялись на побледневших щеках. Вид Найла имела трогательный и беззащитный. Подол туники открывал безупречные ножки, бедра и все, что было между ними, но возбуждение, владевшее Одинцовым, вдруг исчезло.

Он со злостью стукнул кулаком по колену. Эта девчонка опять его обошла! Вчера слезами и лаской, а сегодня сыграла на жалости… Да, не позавидуешь тому, кто возьмет ее в супруги! Такая из мужа будет веревки вить, а потом еще сплетет из них коврик в калитанском стиле!

Одинцов звонко шлепнул Найлу по коленке и поднялся.

— Можешь опустить подол. Я тебя не трону.

Шагнув к флаеру, он влез внутрь и с кислым видом уставился на экран. Светлана и Ольга, обе его жены, не говоря уж про Лидор, покорную и ласковую, Найле в подметки не годились. Теперь ему было понятно, что чувствует тигр, попавший в руки умелого дрессировщика.

Вдруг маленькая ладошка погладила его плечо, а губы Найлы нежно прижались к шее за ухом.

— Милый, — промурлыкала она, — я очень рада, что ты меня ценишь выше горсти медяков… — И, заметив его недоумевающий взгляд, пояснила: — За восемь медных монет портовые оборванцы обычно мыли палубу «Катрейи»…

Одинцов рассмеялся и поцеловал ее в губы, стерев с них нежную и чуть насмешливую улыбку. Потом он постучал пальцем по экранчику автопилота:

— Видишь, где мы сейчас? У самой южной оконечности Кинтана, у этого полуострова, похожего на широкий клинок.

— Он называется Урпат. Гиблое место! — покачала головкой Найла. — Сюда не ходят наши корабли… да и никакие другие тоже.

— Почему? — Одинцов искоса взглянул на нее.

— Водоросли подступают к самому берегу, с запада и с востока. И течения тут очень опасные — любое судно рискует попасть в Поток… как наше.

Она сказала «как наше», он не ослышался! Наше, не мое! Это вдохновляло.

— А что там на суше?

— Скалы и пески, безводная пустыня. Говорят, что на берегу Урпата есть развалины крепости — ее построили сайлорские правители, хотели отсюда пробиться через водоросли к Югу. Ничего не вышло… Там даже лодку в воду не спустишь, не то что корабль.

— А про Сайлор ты можешь что-то рассказать?

— Это страна на самом юго-западе Кинтана… вот тут его земли. — Она обвела пальцем полуостров с двумя выступающими рогами, направленными к северу. — А тут — Катрама, Рукбат… — Палец девушки скользнул вдоль побережья Калитанского моря. — Здесь, за Рукбатом, лежат княжества и вольные города Перешейка, что тянутся до самого Хаттара… Здесь есть залив — видишь, эта глубокая впадина, словно изогнутый язычок пламени… а с севера — другой залив, похожий на наконечник стрелы… Если между ними прокопать канал, вот здесь, — розовый ноготок провел линию от южного залива до северного, — то наши корабли прошли бы из Калитанского моря в Длинное, а потом — на запад, до твоей Хайры… — Найла вздохнула. — Как бы мне хотелось посмотреть на ваших чудесных шестиногих скакунов и волшебников, которые летают по небу…