Клуб речников - Ай Рин

Вновь послышался шлепающий звук об пол, рычание и стоны. На всякий случай парни отошли назад и встали сзади монитора. Внезапно по комнате разнесся едва уловимый запах гари.

– Смотри, дымит! – закричал Саша, пихая Глеба локтем в бок.

Московский журналист посмотрел на папку и увидел, что от нее поднимается тонкая струйка дыма.

– Вырубай на хрен камеру! – воскликнул Глеб, бросаясь к монитору.

Александр тут же кинулся к проводам и выдернул их, а Глеб откинул папку от монитора. Она упала на пол, и парни с ужасом увидели, что тот бок, которым она была прислонена к экрану, полностью выгорел. Черный удушающий чад повалил в комнату.

– Гаси ее! – крикнул Саша и первым принялся топтать тлеющие страницы.

Минут через пять все было кончено, однако запах гари заполнил всю подсобку.

– Ни фига себе! – произнес Александр. – Действительно, от этой видеозаписи лучше держаться подальше. Что же это за хрень такая?

– Не знаю, но еще раз убеждаюсь, что я сегодня чудом остался цел.

– Слушай, сейчас сотрудники придут, а у нас тут паленым пахнет. Комната-то не проветриваемая. Проблем не оберешься! Скажут, новый ночной сторож пожар устроил, и выкинут тебя отсюда…

– Лучше б я за Зиночкой приударил… – задумчиво пробормотал Глеб.

– Нечего рассуждать, нужно избавляться от улик! Так… Я сейчас выкину эту вонючую папку, а ты открой в коридоре окно, распахни дверь и начинай тут чем-нибудь махать, например, полотенцами. Запах постепенно выветрится. Во всяком случае, будет трудно определить, откуда он исходит.

С этими словами Саша куда-то выбежал, затем вернулся с большим целлофановым пакетом, запихал туда сгоревшие остатки и снова исчез. Глеб распахнул дверь, открыл в коридоре окно и принялся усиленно размахивать полотенцами. Вскоре дышать стало намного легче. В это время вернулся Александр. Он обнаружил на полу пятно от гари и помчался в душ, чтобы принести мокрую тряпку. Минут десять Саша усердно оттирал пятно на полу, и, наконец, оно поддалось.

– Не представляю, что теперь будет, – бормотал Александр. – В папке, которая сгорела, были договора. Правда, их копии хранятся у Зиночки, но шефу об этом лучше не знать!

– А какого черта ты ставишь такую важную вещь перед экраном, когда я тебе только что рассказал, как сам чуть не сгорел? – обозлился Глеб.

– Чего теперь-то об этом рассуждать. Сделано – сделано! Ладно, надеюсь, как-нибудь выкручусь. Зинке еще что-нибудь пообещаю, она разрулит.

Саша кинул тряпку у порога и устало опустился на диван. Комната выглядела, как и прежде, лишь слабый запах гари напоминал о происшедшем.

– Слышь, Глеб, – произнес журналист, – надо бы к деду Матвею за разъяснениями наведаться.

– Я тоже подумал об этом. Давай сегодня и отправимся после обеда.

Неожиданно зазвонил сотовый телефон Глеба. Парень взглянул на номер и вздохнул – это был главный редактор его журнала Коровин.

– Здравствуйте, Яков Михайлович! – радостным тоном произнес журналист в трубку.

– Привет, Глеб! Как дела? Жилье нашел?

– Спасибо, все в порядке!

– А то я тебе хотел сказать, чтобы ты сворачивался да назад ехал. Твоих материалов для пары статей хватит, а больше и не надо!

– Но, Яков Михайлович, фестиваль на Вотчине еще не закончен!

– Меня это уже мало волнует. Собирай вещи и вылетай самолетом назад. Жду в Москве!

– Хорошо, – сказал Глеб. – До свидания!

– Пока, – ответил главред и положил трубку.

– Что, – произнес Александр, – назад зовут?

Московский журналист кивнул.

– Для тебя это самый лучший выход из положения, – усмехнулся Саша. – Можно плюнуть на все и забыть.

Он поднялся и вышел из комнаты.

– Сань! – окликнул его Глеб. – Постой!

Он выбежал в коридор и догнал друга у лестницы.

– Погоди, сказал! – Глеб схватил парня за руку. – Я не уеду отсюда, пока точки над «i» не расставлю. Я же обещал помочь!

– А как же работа?

– Позвоню главреду, скажу, что на днях на Вотчине будет что-то супер-пуперское! Он наверняка поведется на это, а мы несколько дней выиграем. А потом можно будет еще недельку за свой счет взять…

– Ты уверен? – дрогнувшим голосом спросил Александр.

– Абсолютно!

– Спасибо! – тихо произнес Саша и крепко обнял Глеба. – Одному этот кошмар не под силу!

– Ну, это уже излишне, – усмехнулся Глеб.

И тут на лестнице появилась Зиночка. Она увидела обнимающихся парней и с ужасом замерла.

– Вы… что это? – наконец, спросила она.

Глеб быстро отстранился от Александра и, едва сдерживая улыбку, уставился в потолок.

– А у нас это… – пряча глаза, ответил Саша, – настоящая мужская дружба, вот!

– То-то я смотрю, что ты Глебу прохода не даешь, – пробормотала секретарша. – И ночевать с ним остаешься, и со мной наедине не оставляешь…

Зиночка едва не заплакала.

– Дураки вы! – выкрикнула она. – Надо было сразу сказать, а не издеваться над бедной девушкой!

После этого она повернулась к Глебу и сказала:

– А вы ведь мне понравились. Не просто так, а очень сильно! Думала, вы не такой, как все… А вы действительно не такой, как все…

После этого секретарша повернулась и бросилась вниз по лестнице.

Глеб едва не кинулся ее догонять, но Александр удержал его.

– Поверь, так лучше, – сказал он. – Зиночка перестанет тебя преследовать, а мы избежим неприятностей с шефом, по крайней мере, до тех пор, пока он не узнает, что сгорела папка с договорами.

– Вот черт! – выругался московский журналист. – Ты не представляешь, как бы я хотел, чтобы эта девчонка была со мной, ан, нет… Теперь меня еще и в гомосексуалисты записали.

– Потерпи немного, это нужно для дела.

– Ладно, – кивнул Глеб, кусая губы, – сегодня к деду Матвею идем.

– Отлично! – произнес Саша. – А теперь я на работу!

– А я посплю немного, глаза сами закрываются.

– Завидую тебе. Ну, пока, зайду позже.

С этими словами Александр сбежал вниз по лестнице.

Глеб вернулся в подсобку, в которой уже почти не пахло гарью, закрылся изнутри на ключ и лег на диван. Усталость взяла свое, и через несколько минут он провалился в сон…

Проснулся он от настойчивого стука. Журналист машинально взглянул на часы: стрелки показывали четыре. Он открыл дверь и увидел на пороге Зиночку. Она кашлянула и произнесла извиняющимся тоном:

– Глеб, простите, что вторгаюсь к вам без приглашения, но я хочу сказать, что даже после того, что я узнала, вы мне симпатичны. И если вдруг вы когда-нибудь поменяете ориентацию, то я с удовольствием с вами встречусь.