Огненный шторм - Анна Гурова

– Говоришь, старый калека?

Юрон ощерился, в горле у него заклокотало, загудело, и из пасти вырвался язык пламени.

– Многие пытались убить меня, мальчишка, и все они погибли в моем огне! Еще тогда, когда ты не родился, я уже убивал! Я единственный, кто осмелился выступить против Мондрагона и выжил! Я несокрушим!

Юрон шагнул к Грегу, наступил на сломанную лапу, покачнулся и растянулся на полу. В воздух взвилась черная вулканическая пыль, заставив дракона надсадно раскашляться.

Грег с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться.

– А я-то уже обрадовался: наконец достойный противник!

– Я накажу тебя, наглец!

– Папаша, помочь? – лениво предложил Гвидион.

– Не лезь! – злобно рявкнул Юрон, давясь кашлем.

И вдруг бросился на Грега, распахнув пасть и целя ему прямо в морду.

Огромные зубастые челюсти захлопнулись, словно капкан. Грег обнаружил, что он ослеп, что он задыхается, и ему вот-вот раскусят череп, будто орех! Вся его голова оказалась в пасти Юрона. Зубы пронзили чешую, более тонкую на голове и шее, и проникали еще глубже, пережимая горло, плюща гортань, дробя хрящи… А старый дракон все сильнее сжимал челюсти. Всем туловищем он навалился на врага, прижал его лапами, и вгрызался в горло, стараясь не терять ни единого лишнего мгновения. «Он же собирается меня убить! – осознал Грег. – И вполне способен!» Ему приходилось сражаться, но еще ни разу он не был так близок к гибели, и холодный, парализующий страх коснулся его сердца. Но тело Грега ответило само – он ударил, как бьет кот, задними лапами, стараясь когтями вспороть противнику брюхо. Юрон заревел от боли, но только еще сильнее навалился на Грега и рванул его зубами, чуть не свернув шею и явно стараясь прикончить его побыстрее.

Все, чего добился Грег, – освободил одну лапу. И ту же этим воспользовался, нашарив глаз Юрона и глубоко впившись в него когтями.

Рев Юрона едва не оглушил Грега. Красный дракон выплюнул его голову и отшатнулся назад, чтобы освободить глаз. Но не тут-то было. Грег, понимая, что это его шанс, изо всех сил сжал когти. Что-то лопнуло, хлынуло горячим потоком, и глаз остался у него в лапе. Юрон с диким воем шарахнулся и упал навзничь. Грег вскочил, мотая головой. Все перед ним качалось в красном тумане, лапы тряслись, прокушенное горло не позволяло вздохнуть…

«Добить его, – стучала в голове мысль, – добить, пока Гвидион не добил меня!» Но он едва мог стоять, задыхался и главное – ничего не видел!

Но почему другие драконы еще не напали?!

Он проморгался и увидел перед собой Гвидиона – тот склонился над Юроном. Владыка Сантории лежал, слабо трепыхаясь, в луже черной крови, которая уже горела. Гвидион смотрел на него и ничего не делал.

– Помирает, – сообщил он сестре.

– Брось его на жертвенник! – раздался резкий голос Стиги.

Грег понял, что она обращается к нему, только когда ее слова повторил Гвидион.

– Бросай папашу в воронку, черный, или мы бросим туда тебя, – раздался его шепелявый голос. – Жить хочешь? Или сейчас истечешь кровью, как он. Видел бы ты себя, ну и видок, бр-р!

Грег решил, что сейчас уж точно не время спорить и задавать уточняющие вопросы. Шатаясь, подошел к врагу, рывком приподнял его и спихнул в огненный водоворот. Поток задел его только самым краем, но этого оказалось достаточно. Точно в настоящем море, тело Юрона, все еще слабо трепыхаясь, вспыхнуло и поплыло, подхваченное огненной стихией. Один медленный виток, другой, третий… и к мраморной плите в центре прибило только черный блестящий остов.

– Огненный Шторм, прими нашу жертву! – крикнули хором брат и сестра.

В тот же миг волна сильнейшего жара обрушилась на Грега. Один миг ему казалось, что он горит заживо, но потом жар схлынул, и он обнаружил себя живым – и исцеленным!

– Огненный Шторм? – повторил он. – Это, в смысле, Мондрагон? Вы что, приносите жертвы Мондрагону?!

– Владыке Мондрагону, – невозмутимо уточнил Гвидион. – Так и есть. А что?

– Красный лорд возомнил себя Змеем Бездны?

– Не тебе об этом судить!

Грег расхохотался. Исцеливший его стихийный огонь бродил в нем, тревожил, мутил мысли, наполняя тело чуждой, яростной мощью, а сознание – страшными и манящими образами. Он чувствовал себя безгранично сильным. Хотелось наслаждаться этими ощущениями, обо всем забыв…

И это его беспокоило, поскольку разумом Грег понимал, что угроза вовсе не миновала. Он все еще в логове вражеского клана, и пусть он убил старого дракона – рядом еще два, и один из них, – а может, и оба, – куда опаснее, чем показались ему с первого взгляда… И Грег не вполне понимал, на чьей они стороне.

– Почему вы не помешали мне убить Юрона? – сурово спросил он, стараясь не обращать внимания на бурлящее в нем пламя Бездны. – Он же ваш отец! И вы могли бы бросить на алтарь меня.

– Черный, ну ты ж слышал! – воскликнула Стига. – Мондрагон требовал жертв! На самом деле, он уже давно недоволен Юроном. Смертных, кроме солдатиков Гвидо, в Сантории не осталось. За рекой не больно-то поохотишься – деревенские зарываются в землю, да и мало их, а к Молино попробуй подлети – сейчас сшибут из баллисты или обольют какой-нибудь дрянью! Юрон ведь не шутил насчет «самой лучшей жертвы», – добавила она мрачно. – Видишь этот ошейник? Угадай, кого папаша назначил следующим, если бы Мондрагон прищемил ему хвост? Владыке все равно кого – смертных, Гвидо, меня, его…

– Зачем вообще Мондрагону жертвы? – спросил Грег, не особо ожидая ответа.

Он коснулся лапой горла – все еще не верилось, что оно не разорвано. Кажется, до сих пор слышно, как в ране клокочет жидкое пламя…

– Продолжает шпионить, – хихикнула Стига. – Упорный!

– Мы не спрашиваем у повелителя отчета, – насмешливо пояснил Гвидион. – А у вас в клане демократия?

– Просто хочу понять…

– Мы не знаем, черный, – ответила Стига довольно дружелюбно. – Мондрагон пробудил вулкан, создал огненный водоворот, даровал Красному клану Санторию во владение – а мог бы просто всех поубивать, ты же понимаешь. Ему ничто не мешало! Юрон попытался – видел, что Мондрагон с ним сделал? Отец постоянно твердил, что Мондрагон – воплотившийся Змей Бездны. Это позволяло ему легче переносить свое унижение. Но у нас с братом – другое мнение… Знаешь, мне как-то неудобно разговаривать в этой штуковине. Может, для начала снимешь ее с меня?

Грег подошел к драккине, смирно лежавшей у алтаря, и наклонился, разглядывая ошейник. Неподвижность Стиги объяснялась очень просто – горящие магическим огнем шипы, направленные внутрь, впивались ей в шею, не давая пошевелиться.

– Что это?

– Это Строгач, – ответил Гвидион. – Фамильная реликвия Красного клана. Так сказать, символ повиновения и послушания, орудие внутриклановой иерархии…