Входящая во Мглу - Кэт Ричардсон

— Конечно. Спасибо, — кивнула я.

Она потянулась через раковину и нажала кнопку маленького стерео на разделочном столе. «Глория» Вивальди наросла и затихла. Через минуту Сара подошла с ярким медным подносом и разгрузила его с ловкостью официантки, подающей коктейли. На внутренней стороне красовалась яркая картинка «Спейс-Нидл» 1962 года. Прежде чем усесться напротив меня, Сара вернула поднос на разделочный стол. Она не смотрела мне в глаза. Взяла книгу со своей половины стола и положила ее на пол, затем подвинула ко мне чашку кофе и устроила между нами небольшой аккуратный барьер из кувшина с молоком и сахарницы. Потом стала бесцельно размешивать кофе, не поднимая головы.

Я предпочла черный кофе. По вкусу он напоминал омерзительную воду, пропущенную сквозь опилки, напитанные нефтью. Сара полоскала ложку в своей чашке.

— Так вы хотели поговорить о…

— Ваша мама наняла меня отыскать Камерона. У меня есть кое-какие мысли, где он может быть, но не почему он там. Я надеялась, с этим мне поможете вы.

Сара подняла голову и зло глянула на меня.

— О, так мамочка думает, если случилась беда, значит, виновата Сара?

Я молча смотрела на нее, пока она не покраснела, опустив глаза.

— Нет. Сосед Кэма по комнате сказал, что вы звонили пару раз и вроде бы неплохо ладили с братом. — Слова повисли в воздухе.

Сара болтала ложкой в чашке.

— Когда вы в последний раз с ним разговаривали?

Она подняла костлявые плечи, заняв угрюмую оборону.

— Не знаю. В марте, по-моему. С тех пор не видела и не слышала, так что, где он, не в курсе.

— В марте вы виделись лично или говорили по телефону?

— Лично.

— Где?

— В баре.

— Где?

— На Пайонир.

— Пайонир-сквер? — уточнила я.

— Да.

— Какой бар?

— Не помню.

Я вздохнула и откинулась на стуле. Выпила «кофе» и поставила кружку на стол.

— Будет легче, если мне не придется играть с вами в "Двадцать вопросов".

Снова злой взгляд. Моя сумка вздрогнула, и Хаос вырвалась наружу, царапаясь, полезла на стол. Сара во все глаза уставилась на пушистое видение, осваивающее незнакомую территорию. Зверушка сунула нос в мою кружку с кофе, я сгребла ее за шкирку.

— Хаос! Нельзя.

Она чихнула, раздраженно затрясла головой. Сара тотчас просветлела лицом и потянула к ней руку.

— Лапушка! — вскрикнула Сара.

Дала понюхать свой палец. Хаос лизнула его кончик, тщательно обследовав.

— Кусается?

— Нет.

Сара гладила хорька по голове, пока я ссаживала непоседу. Потом Хаос юркнула изучать чашку Сары.

— Не подпускайте ее к сахару, — предупредила я.

— Можно ему — ей — молока? Не повредит?

— Только капельку, — разрешила я.

Сара окунула мизинец в кувшин и предложила Хаос, та слизнула молоко стремительным язычком. Девушка сияла.

— Можно ее подержать?

— О, конечно.

Сара осторожно подняла хорька и усадила себе на плечо, зверушка прижалась к ее шее.

— Какое чудо!

Хаос ткнулась носом в ее щеку. Сара минут пять восхищалась неповторимостью моей питомицы, пока Хаос подлизывалась, бегая по ее плечам и рассыпая колюче-щекочущие поцелуи, — охотница за вниманием. Переполненная счастьем от пушистых прикосновений Сара взялась изливать душу.

— Не знаю, касается ли это исчезновения Кэма, но, думаю, не исключено. Он помог мне выпутаться из неприятной истории… в феврале, по-моему. Я ввязалась в нее по собственной дурости — у меня тогда крышу снесло, понимаете?

Я подтолкнула ее:

— Что случилось?

— Ну, вначале давайте расскажу вам о нашей семье. Кэм не старший. Старшая я. Но поскольку он мальчик — мужчина, — все достается ему.

В голосе Сары промелькнула горечь.

— Машина, траст, образование… все. Я получаю только содержание до тех пор, пока выйду замуж. Если не появится ни мужа, ни детей, буду получать его до самой смерти. Все равно, что жить на родительском обеспечении! Когда я спросила маму, почему у меня нет траста на колледж, знаете что она ответила?

— Нет.

Ее голос погрубел и задребезжал от ярости.

— Они с отцом, видите ли, не хотели, чтобы какой-нибудь парень женился на мне из-за денег! Каменный век! Мама вечно несет чушь о богатых и бедных! Такая ерунда. И знаете, ведь я пыталась. Правда. Но мне это не понравилось. Вот я и решила: раз я не могу делать то, что хочу, не нужны мне ее деньги.

Сара хмыкнула.

— Представляете, наверно, как мамочка обрадовалась! У нее нашлось немало способов продемонстрировать, как она не одобряет мой выбор. Я разозлилась. Начала поступать так, чтобы наверняка вывести ее из себя, досадить по полной. Кэм пытался давать мне деньги, чтобы я могла не работать, но я не брала.

Сара взмахнула рукой, показывая на свои волосы и тело.

— Тогда-то я с собой все это и сотворила. Мертвенный готический образ. Проколола нос, бровь… и много что еще. Говорила, что сделаю татуировку, но, если честно, меня воротило от одной мысли — больно похоже на клеймение скотины! Я даже прикупила пару красных контактных линз, — хохотнула она. — Мамочку они просто убивали. Я начала зависать с какими-то бандитами, разыгрывая из себя шлюху, принимала наркотики — весь набор подросткового протеста. Только вот у меня он проявился в двадцать один, когда выпивка уже не особо большой грех. Мне приходилось опускаться ниже некуда. И умудряться не выводить маму из терпения, потому что, если бы она выкинула меня на улицу, как бы я делала ее жизнь такой же несчастной, как моя?

Речь Сары замедлилась, она поймала Хаос и механически ее поглаживала.

— Но сразу после Рождества я, наконец, перешла границу, и мама меня вышвырнула. Я шаталась без дела, ночевала у друзей, типа того. А потом встретила одного парня…