Тяжело быть студентом - Маргарита Блинова

Руслан с некоторой неохотой отпустил мою руку и подошел к отцу, а я оглянулась в поисках того, что мне предстояло проконсультировать, и замерла.

В десяти шагах от нас на полу, в стремительно расползающейся луже крови, лежал мужчина с распоротой крест-накрест грудью.

Желудок обиженно заурчал, подавляя неожиданный спазм, я пару раз глубоко вздохнула, но тем не менее уверенно подошла к телу и опустилась на колени.

– Мужчина, холостяк, служащий, – кратко начала я. Ориентироваться приходилось быстро, выдавая только информацию: – Умер не более получаса назад. Нападающий стоял очень близко. Судя по траектории ран, он прыгнул сверху.

Трое мужчин как по команде вскинули головы и начали осматривать ровные ряды стеллажей, достающие почти до потолка.

Я встала, стряхнула с ботинка капельки крови и принялась озираться по сторонам.

– Надо осмотреть ближайшие ячейки, – попросила я помощи. – Убийца что-то искал среди улик. Он торопился, а значит, был не слишком аккуратен и где-то прокололся.

Гамбит и Руслан принялись осматриваться, подсвечивая ближайшие ячейки. Шеф отошел в сторону, прикрыл глаза, вслушиваясь в ментальный разговор, и на повышенных тонах начал посылать лесом, судя по всему, высокопоставленного чиновника.

Я вздохнула, покрутилась и так и эдак, а потом все-таки шагнула в лужу крови, представляя, сколько потрачу времени, отмывая следы с подошвы, и еще раз присела у трупа. Что-то в ранах незнакомого мужчины не давало покоя. Какая-то странность…

«Желудок», – подсказала память.

«А почему сразу я?» – возмутился незаслуженно обвиненный.

«Да не ты, другой!» – фыркнул мозг.

Меня прошиб холодный пот, и перед глазами сразу вспыхнула картинка располосованного молодого мужчины с вывороченной грудиной и вырезанным желудком.

– А вещи того неизвестного, что мы нашли в парке, случайно не в этом ряду?

Босс бросил средство связи, нахмурился и глянул на помощника, тот поспешно начал рыться в документах.

– Думаешь, они как-то связаны?

– Раны, – указываю рукой на убитого. – Мне кажется, это сделано тем же… – я замешкалась, подбирая нужное слово, – лезвием.

Руслан подошел и встал рядом.

– Ну, этого хотя бы на органы не растаскивали…

Шеф наградил любимого сына отеческим подзатыльником и глянул в сторону Гамбита:

– Ну?

Помощник шефа и его доверенное лицо заозирался, сверяясь с номерами, и махнул в сторону соседних рядов.

– По данным – это третья секция справа, – отрапортовал он.

Я рванула первой, но затем притормозила и стянула запачканные кровью сапоги, чтобы не затоптать возможные улики отпечатками своих подошв.

Едва мы подошли к нужной ячейке, стало ясно – преступления действительно как-то связаны друг с другом. Нужная камера была взломана, а вещи убитого в парке раскиданы по полу.

– Нужно сверить с описью, – отдал команду шеф. – Вы двое двигайте в кабинет на втором этаже.

Мы с Русланом забрали мои сапоги и неторопливо поднялись наверх. Я активно жаловалась на жизнь, приятель улыбался и всячески подкалывал. Нам даже удалось выпить по чашке кофе, прежде чем Гамбит открыл двери.

– Вы бы видели, что творится внизу, – усмехнулся он, втаскивая пакеты с вещдоком. – Шеф приказал вам искать…

Мы активно закивали и принялись заново выкладывать и разглядывать улики по делу.

Работать с Ру было легко, хотя бы потому, что скучное, по сути, дело приятель разбавлял забавными комментариями и анекдотами. Я смеялась, шутливо толкаясь с рослым другом около узкого стола, и отвечала на его коварную улыбку соблазнителя не менее коварной и провокационной.

– Подвинься, толстопопик, – в очередной раз поддел меня локтем Ру, как бы случайно касаясь моей руки и протягивая прозрачный пакет: – Держи, это последний.

Я обиженно надулась, придумывая, как отомстить за «толстопопика», открыла пакет и достала небольшой овальный кулон на черном кожаном шнурке.

– Этого я не видела…

Парень мельком оглянулся на кулон.

– Ах, этот! Его нашли поисковые собаки в кустах неподалеку, – сообщил он, поглядывая в список. – Наверное, потерял, когда бежал.

Я резко обернулась и задумчиво глянула на друга детства.

– Допустим, ты нарвался на кого-то и улепетываешь по парку. Причем этот кто-то преследует тебя, догоняя с каждой секундой. Ты понимаешь, что шансов нет и скоро финишная черта. О ком ты будешь думать?

– О близких, о семье… – парень тепло улыбнулся. – О любимой девушке.

– В яблочко! – возликовала я. – Парень молодой, красивый, явно следил за собой. У такого должна быть возлюбленная. А теперь, мой дорогой друг, ответь: зачем в последнюю секунду жизни надо выбрасывать кулон, подаренный любимой?

Ру отобрал вещдок и покрутил в пальцах.

– Но почему ты решила, что он его нарочно выкинул?

– Мужчина носил его под рубашкой, ближе к телу. – Руслан нахмурил брови, и пришлось пояснять: – Задняя стенка медальона окислилась от постоянного контакта с кожей. Да и не станет мужчина открыто ходить с женской цацкой, пусть даже и подаренной любимой. Обрати внимание, шнурок целый. Какие выводы делаем, коллега?

– Не о любимой были его мысли, – улыбнулся Ру.

– Как раз о любимой, – усмехнулась я. – Именно поэтому он зажал листок покупок, а кулон отшвырнул подальше.

– И зачем столько сложностей?

Я отобрала кулон и нажала скрытую пружину. Точно такие два-три года назад продавали на ярмарке. Помню, потому что у Натки на тумбочке точно такой же валяется.

Тихий щелчок, и мне на руку упало содержимое.

Мы склонили головы и принялись разглядывать находку.

– Светлая Богиня, да это же агатин! – присвистнул парень и рванул к переговорной панели.

Шеф будет доволен…

* * *

После возвращения из управления я переоделась и, закинув рюкзак в комнату, побежала в спортзал. В руках – пропуск, на лице – счастливая улыбка, а в груди – расцветающее чувство полета.

Ворвавшись в зал, я в нетерпении скинула обувь прямо у входа, стянула штаны, оставаясь в широкой тунике длиной до середины бедра. Оттолкнувшись, пробежала по полу, пружинящему под ногами, прыгнула вперед, уходя в сальто.

Кувырок, резкий скачок и быстрое вращение вокруг оси… Но тут же спохватившись, начинаю прислушиваться к телу, как учил Крестный.

«Я крепкий, – заорал восстановившийся позвоночник. – Давай еще».

На миг замерев, осторожно встаю на руки. Туника неприятно задралась, закрыв голову.

Тихонько ругнувшись, возвращаюсь на ноги и порывисто сбрасываю мешающую ткань. А чего, собственно, стесняться? В зал кроме меня никому пропуск не дают. Да и жарковато что-то…