Феодал - Александр Громов

– Проснитесь, Игорь, ради бога, проснитесь!

Немилосердно тряся спящего, Георгий Сергеевич умудрялся и здесь оставаться деликатным. А голос его выдавал испуг, близкий к панике:

– Проснитесь же, надо выбираться…

Фома рывком сел, сейчас же ударившись макушкой о нечто твердое и, похоже, донельзя массивное. Взвыл.

– Скорее, Игорь, нельзя здесь оставаться, – настойчиво тянул его за ногу Георгий Сергеевич. – Оно нас тут похоронит… Да проснитесь же вы, умоляю!

Скрючившись в неудобной позе, Фома заморгал. Почему-то было темновато, как будто на Плоскость опустились очередные сумерки; но нет, яркий свет пробивался полосками у самого песка, придавленный сверху чем-то темным и пугающе громадным. Об это-то темное Фома и приложился головой.

Поползли. Резво работая локтями и коленями, Фома быстро обогнал Георгия Сергеевича и теперь уже сам подгонял его короткими резкими командами. Гадать, что за неуместная твердь внезапно образовалась над головой, было некогда – успеть бы выбраться! Последние метры Фома вульгарно тащил Георгия Сергеевича за шиворот. Пиетет пиететом, а рухнет на тебя этакая громада – мало не покажется. Вон из-под нее! На вольный воздух.

Тяжело дыша, взгромоздились на ноги. Песок струйками стекал с одежды, лип к потным телам. Ни феодал, ни его подручный не обращали на него никакого внимания.

С первого взгляда Фоме стало ясно: то, что удалось выспать, доживает последние секунды. Вспомнились давние слова бушмена Нсуэ, сказанные без тени шутки: эфемерные монстры слишком боятся сами себя, чтобы жить долго.

Это был танк, но такой танк, каких не бывало. Германский «Маус» перед ним выглядел бы козявкой. Трехметровой ширины гусеницы глубоко вдавились в песок под чудовищным весом. Квадратный, угловатый и плоский, как кейс, корпус мог бы накрыть собой треть футбольного поля. Приземистым его нельзя было назвать – главная трехорудийная башня, снятая, надо думать, с линкора, помещалась на высоте крыши двухэтажного дома. Кроме нее, бронированный титан нес на себе еще несколько башен с пушками меньшего калибра, зенитно-ракетный комплекс, вертолет и два обыкновенных танка, по-видимому, способных съезжать на грунт по специальному выдвижному пандусу на корме и действовать автономно.

Почему-то больше всего Фому поразила лесенка для экипажа, очень похожая на пожарную и даже снабженная решетчатым предохранительным кожухом. Неужели расшалившееся воображение спящего подсказало и лесенку? Вот ведь чепуха. Как в насмешку. Ну что же, пародия на инженерное мышление должна быть убедительной…

Второй раз за время знакомства со старым учителем Фома скверно выругался в его присутствии. Георгий Сергеевич только иронически поднял бровь.

– Сейчас рассы… – сиплым голосом начал Фома, и танк рассыпался. Сразу. Вдруг. В полном соответствии с законом масс. На недолгое время Плоскость украсилась новым элементом ландшафта – геометрически правильным в плане холмом пыли.

– Вы правы: там бы нас и похоронило, – непроизвольно дернув кадыком, подвел итог Фома. – Спасибо вам.

– Ну что вы, я ведь ничего такого не сделал…

– Спасибо, что сразу меня разбудили. Если бы этакая гора навалилась на меня во сне…

– Она бы и на меня навалилась, – молвил Георгий Сергеевич. – Простите, Игорь, друг мой, я не специалист, но кое-что кажется мне любопытным. Почему, хотелось бы знать, мой трамвай возник в стороне от нас, а ваш танк точно над нами?

– Почему, почему, – пробормотал Фома и вдруг весело хохотнул, как человек, счастливо избегнувший опасности. – Потому что площадка материализации маленькая. Трамваю хватило места в стороне от нас, а танк занял ее всю. Чего тут не понять?

– Понял, спасибо. А вон еще что-то. – Георгий Сергеевич, щурясь, указал длинным пальцем на небольшой кубик, резко выделяющийся зеленью на блекло-желтом фоне песка.

– Это? – разглядев, Фома был готов провалиться сквозь Плоскость. – Так, чепуха какая-то. Не стоит внимания.

– Разве? По-моему, это, простите, кубический огурец… Кажется, вы перед сном что-то о нем говорили.

– Глупости. Хотя да… Стоп, это вы о нем говорили!

– Точно, огурец. Кажется, он даже с хвостиком и в пупырышках…

Вместо ответной реплики Фома налетел на несуразный овощ с холодной яростью футболиста, бьющего пенальти. Разлететься от удара в брызги геометрический огурец не пожелал. Вместо этого он в полной целости взмыл в воздух, описал, кувыркаясь, длинную пологую параболу, невысоко подпрыгнул после удара о песок, ударился снова, увяз и через секунду взорвался с оглушительным грохотом. Взвился гейзер песка, свистнули осколки.

Присевший от неожиданности Фома кинулся к Георгию Сергеевичу:

– Живы?!

Тот не мог говорить, но энергично закивал – жив, мол, и в порядке, но удивлен. Мягко говоря.

– Это была граната, – прокричал Фома, ковыряя в заложенном ухе. – Просто в таком виде. Я же говорил, что настоящую органику выспать невозможно…