Серое Братство - Олег Шелонин

– Да-а-а…

Просторный холл был захламлен дальше некуда. Ветхие, потрескавшиеся стулья грудой лежали около камина. Неподалеку стоял колченогий стол о трех ногах. Четвертая, отломанная ножка валялась рядом. Ксанка подошла к нему, грустно провела пальчиком по пыльной столешнице.

– Не поднимай пыль, – прошамкал за ее спиной брат.

Девушка обернулась. Олет, подтянув корзинку поближе к носу, в этот момент вгрызался в пятачок аппетитно поджаренного поросенка.

– Ну и горазд же ты жрать! – Ксанка запустила руку в корзинку, оторвала от поросенка заднюю ногу и тоже заработала челюстями.

– Но-но! Не надо объедать мой молодой растущий организм!

– Ага, признаешь, что ты меня моложе?

– Пять минут роли не играют.

– Играют. Раз я старше, ты обязан меня слушаться.

– Откуда ты знаешь, что нас при рождении не перепутали? Я старше, зуб даю!

– Давай.

– Фигушки. Я старше, и все!

– Может, опять предложишь решить вопрос через пари?

– Запросто!

Ксанка треснула брата обгрызенной поросячьей косточкой по лбу.

– Уже спорили. И вот результат. Оба в такой задни…

Ксанка замолчала, уставившись за спину брата. Тот тоже заткнулся, узрев за спиной сестры то же, что она увидела за его. Они оказались в окружении толпы нищих, выползавших из неведомо каких углов заброшенного дома. Подаяния они явно просить не собирались. В руках они сжимали ножи, заточки и дубинки. Один из нищих небрежно поигрывал старой, прокопченной кочергой.

– Одно радует. Судя по кочерге, камины здесь рабочие. Аборигены около них отогревались. Ночью не замерзнем. – Ксанка скинула свой баул на пол, Запустила обгрызенную косточку в ближайшего аборигена и встала в боевую стойку.

– Это точно. – Олет повторил ее маневр, став к ней спиной, но корзинку и саквояж не бросил, и более того – нагло продолжал жевать.

– Хватит дурью маяться, – строго сказала сестра. – Я что, за тебя их всех бить буду?

– Могла б и защитить младшего братишку, пока он кушает, – прошамкал Олет, торопясь дожевать свой кусок, пока не отняли.

И тут вышел вперед здоровый, заросший грязными, пепельными волосами мужик с костылями, бывший, похоже, здесь за старшего. Он шел на двух ногах, держа один костыль под мышкой, другой поигрывал в его руке на манер дубинки.

– И ужин, и развлечения… сами к нам пришли! – ощерился он редкими, почерневшими зубами.

– Но-но! – Олет торопливо убрал недогрызенный кусок в корзину. – Насчет развлечений я не против, а вот на ужин не рассчитывай: мое!

– Нашел! – в зал ворвался радостный запыхавшийся Вит со своей картой в руках. При виде Олета и Ксанки лицо его вытянулось. Он очень спешил и потому был сильно раздосадован тем, что его опередили. – Как это вы так быстро без магии? – с обидой спросил он. Тут взгляд его упал на окружавших учителей нищих, остановился на главаре. – Ты что в моем доме делаешь, Сивый?

– А-а-а… – выпучил глаза нищий. – Понимаешь, Витушка, мы узнали, что это твой дом, и решили тут уборочку устроить. Не возражаешь?

Нищие дружно закивали головами в подтверждение слов шефа, встали на карачки и начали скоблить ножами и заточками грязный пол. Вит перевел взгляд на расслабившуюся Ксанку и все понял.

– Вон! – рявкнул он, – И чтоб духу вашего здесь больше не было!

Нищих как ветром сдуло.

– А ты и у них в авторитете? – удивился Олет. – Не зря я тебя на то дело подпряг. Ну, ученик наш нерадивый. С первым заданием ты справился, хотя и средненько.

– Это еще почему?

– Долго шел…

– Да я бежал!

– Значит, медленно бежал! Карту города родного выучить наизусть! Стыд и срам! Мы с Ксанкой позавчера прибыли в Вавилот в первый раз и то лучше тебя знаем все его закоулки!

– Прямо сейчас учить? – расстроился Вит.

– Нет. В свободное от работы время. А сейчас займемся нашим бытом.

– Как ты понимаешь, – ласково сказала Ксанка, смягчая начальственный тон брата, – в таком свинарнике мы жить не можем.

– Это тебе второе задание, – уточнил Олет.

Вит только теперь начал присматриваться к доставшемуся ему наследству и разочарованно присвистнул.

– Ну, приступай, мы ждем.

– Угу, – Вит выгрузил на колченогий стол свою суму, извлек из нее презентованный отцом Илереем кошель, высыпал содержимое на стол и начал считать.

При сладких звуках звона монет учителя оживились. Судя по всему, их выперли из Братства не только с треском, но и без гроша в кармане. Видать, сильна была их провинность.

– Не густо, – задумчиво пробормотал Вит. – Тридцать золотых и два серебряника. Но на ремонт крыши и второго этажа хватит. Ждите меня здесь. Пойду найму бригаду…

– Ни-ни-ни… – зачастила Ксанка.

– Да я тебя… – Олет с самым зверским выражением лица перекрыл дорогу к двери. Руки его делали хватательные движения, словно сжимали чье-то горло.

– Ты чё? – опешил Вит.

– Я то ничё, а вот ты чё? – Олет выразительно постучал Вита по лбу. – Ты маг или не маг?

– Ну-у-у… я прямо и не знаю, – пожал плечами Вит. – Судя по вашим словам, ученик.

– Во-о-от.

– Это ж надо додуматься, – покачала головой Ксанка, – тратить деньги на ремонт. Братец, зря мы его взяли в ученики, он нас разорит.

– Да вы скажите, чего делать-то? – разозлился Вит. – Тоже мне, учителя! Корят, корят… нет чтоб приличному заклинанию научить!

– А вот здесь он прав. Ксанка, нарисуй что-нибудь из азов бытовой магии.

Ксанка мило улыбнулась, выудила из своего баула чистый лист пергамента, гусиное перо и чернильницу.

– Обычное восстановительное заклинание я тебе давать не буду. Вижу, архитектор, проектировавший это здание, был без фантазии. Интерьер – сплошное убожество, так что нет смысла возвращаться к первоначальному варианту. А вот это заклинание, – девушка макнула перо в чернильницу и на лист легли первые строки, – поможет не только обновить здание, но и, повинуясь полету твой мысли, сотворить что-то новое. Главное, когда его читаешь, надо думать о чем-то очень и очень приятном. О самом приятном событии твоей жизни. Сможешь?

– Попробую, – с сомнением сказал Вит.

– Главное, будь увереннее и думай о приятном, – напомнила Ксанка.

Вит взял пергамент в руку, откашлялся и с выражением начал читать начертанную там белиберду, смысла которой ему, неподготовленному, понять было не дано. Его бархатистый баритон перекатывался мягким эхом в полупустом помещении, пробирая Олета и Ксанку холодным, жутковатым ознобом до костей. И говорил он все вроде правильно, только как-то непривычно растягивал слова, делал немыслимые ударения и паузы в самых неожиданных местах. Олет с Ксанкой начали стремительно бледнеть и пятиться от своего непредсказуемого ученика. Пол, стены задрожали, затрещали перекрытия…