Первый шаг - Лариса Телятникова

— А с этим что не так? — вызывающе спросила я.

— У вас какая оценка по общей магии?

— Пятерка, — тоном ниже ответила я.

— За такие знания я не поставил бы выше тройки… Кто-то блокирует эту местность, студентка Ясица, и делает это достаточно профессионально.

— Зачем? — удивилась я.

Он пожал плечами.

Я изящно приподняла бровь. Движение это я не так давно подсмотрела у Эльвиры и потом долго отрабатывала перед зеркалом. В итоге стало получаться вполне прилично, но у алхимички все едино выходило как-то выразительнее.

— И вы, преподаватель боевой магии, ничего не можете с этим сделать?

— Нет, — задумчиво сказал он, — здесь, пожалуй, тройки будет все-таки много. Два с плюсом и возможность отработки.

— Вы можете объяснить по-человечески? — обиделась я.

Общую магию у нас преподавал гном с труднопроизносимой фамилией, которую он скороговоркой назвал на самом первом занятии — и я единственная из всей группы догадалась ее записать. Теперь, озвучивая каждый свой вопрос, я неизменно добавляла в конце «магистр Фенгиаруленгеддир», и гном тихо млел от удовольствия. Разумеется, я была его любимой студенткой и училась не то чтобы совсем на халяву, но где-то рядом. Эгмонт, я думаю, это знал — вряд ли в Академии нашелся бы хоть один момент, касавшийся нашего факультета, который был бы ему неизвестен. Но тема телепортации у нас началась только на прошлом уроке, и знать ее целиком я в любом случае еще не могла.

— Какой амулет используется для преодоления магического барьера?

— Зуб василиска, — не задумываясь, отбарабанила я. — В металлической оправе, сплетенной из трех полосок: золота, меди и стали, ширину полосок смотри на странице триста девяносто четыре «Пособия боевого мага»…

— У вас имеется с собой вышеописанное? — спросил магистр, щурясь в темноту за моей спиной.

— А у вас? — язвительно поинтересовалась я.

— Ну если вон тот экземпляр согласится поделиться своими зубами…

Я рывком развернулась на месте — и едва не заорала от ужаса, увидев, как из-за соседнего утеса неспешно скользит толстое змеиное туловище, для какой-то надобности снабженное небольшими кожистыми крылышками. Массивная голова покачивалась в нескольких метрах над землей — точь-в-точь как на картинке в нашем учебнике по бестиологии.

Рефлексы в очередной раз взяли верх над мозгами — наверное, из-за численного превосходства. Я, все-таки закричав, метнулась в сторону, вскидывая вверх руки со сложенными лодочкой ладонями. С кончиков пальцев сорвался красный луч; василиск с неожиданной скоростью отдернул голову вбок, и луч ударил в скалу, выбив из нее каменную крошку.

В следующий момент я уже не стояла, а летела куда-то влево. Твердь вывернулась из-под ног так легко, что я даже не успела этому удивиться — разве что поразилась тому, с какой силой меня вмазало в плотную землю. Туда же, где я стояла секунду назад, уже обрушивался чешуйчатый хвост, украшенный ребристым наконечником весом в хорошее ядро.

В воздухе мелькнул еще один луч, куда ярче моего. Приподнявшись на локтях, я увидела, как Рихтер замахивается для второго удара; от первого на узкой морде василиска уже осталась обожженная полоса.

Василиск ударил головой, целясь в магистра, но тот успел отскочить, и змей попал по скале. Не знаю, из чего там у него был сделан череп — кажется, Эльвира как-то обронила заумное слово «кремнийорганика», — но от каменной глыбы только брызнули в стороны мелкие осколки.

— Arrgen larre virgenostis! — выкрикнул Эгмонт; не знаю, что это было, ругательство или заклятие, наверное все-таки второе. Из кончиков пальцев мага вылетело пять маленьких шаров, синхронно устремившихся к морде василиска.

Я не знала такого крутого волшебства и посему обошлась заклятием попроще. Из центра моей ладони вырвалась узкая огненная струя; василиск мотнул головой, и пламя, нацеленное по «уязвимой зоне вокруг глаз», о которой столько рассказывал наш бестиолог, скользнуло едва ли не по самим глазам.

Вот теперь, похоже, змей разозлился всерьез. Он тихо зашипел, и меня невольно продрало от этого звука — не знаю, что там пишут в наших учебниках, но так могли шипеть только те, кто жил на этой земле много раньше нас. Может быть, по официальной классификации василисков и не причисляли к фэйри, но тот, кто эту самую классификацию составлял, вряд ли видел василисков хоть где-то, кроме как на гравюрах.

Я сама не помню, когда успела вскочить на ноги. Ночное небо заслонила огромная голова; из распахнутой пасти на меня дохнуло чем-то донельзя вонючим. Я успела различить, как сверкают белые клыки… а потом земля вывернулась еще раз, меня снова дернуло, на этот раз вправо, — и я упала на обломки скалы. Дернулась было встать, но щиколотку пронзила резкая боль — такая, что перед глазами поплыли разноцветные звезды.

Мрыс эт веллер, неужели перелом? Все, теперь уж точно мне кирдык…

Раздался тихий хлопок, и василиск, вздрогнув, завалился набок. Учитывая его вес, это выглядело довольно впечатляюще; я машинально отдернула ногу, по которой едва не прилетело кончиком василискова хвоста.

Эгмонт стоял метрах в двух от меня. Он тяжело дышал и вообще выглядел так, словно только что задушил этого василиска голыми руками. С пальцев магистра до сих пор сыпались мелкие голубые искры.

— Вы в порядке, студентка? — хрипло спросил магистр.

— Почти, — не сразу ответила я. — Кажется, ногу сломала… Магистр Рихтер, но как…

— У василисков только две слабые точки… пасть и глаза. Глаза он бережет. Вы вынудили его раскрыть пасть… Так что у вас с ногой?..

— Не знаю, — честно сказала я. — То ли вывих, то ли перелом. Как это вы его, магистр?

— Это заклинание изучают на третьем курсе, студентка… — Он подошел ко мне, хромая заметно сильнее обычного. — Давайте я посмотрю, перелом ли это…

Я подтянула штанину, открывая щиколотку. Эгмонт сел на камень рядом со мной и осторожно ощупал мою конечность. Пальцы у него были холодные.

— Перелом, — констатировал он. — Сейчас…

Пальцы его неожиданно сделались очень горячими, я вздрогнула, невольно прошипев сквозь зубы нечто мало предназначенное для слуха преподавательского состава, а в следующий момент магистр уже убрал руку.

— Все? — недоверчиво спросила я.

Рихтер молча кивнул. Я осторожно ощупала пострадавшую конечность; нога ныла, явно жалуясь на судьбу, пославшую ей столь неуклюжую хозяйку. Но на этом ее недовольство заканчивалось.

— Спасибо… А вы-то как? — запоздало спохватилась я.

Эгмонт поднял правую руку, и я увидела, что куртка его разорвана от плеча до локтя. Края разреза уже успели пропитаться кровью.

— У нашего курса еще не было лечебной магии, — виновато сказала я. — Но я могу перевязать, если надо…