Обретение - Алия Якубова

А Менестрес продолжала пить кровь Джеймса. Казалось, его обескровленное тело вот-вот упадет на пол, но этого не произошло. Менестрес перестала пить кровь, а Джеймс продолжал стоять на ногах, правда, создавалось такое ощущение, что он в трансе.

В руках королевы появился невесть откуда взявшийся нож. Взяв его в правую руку, она резанула им по венам левой. Из раны тут же выступила кровь. Она протянула руку Джеймсу, и он, опустившись на одно колено, припал к ране и стал пить ее кровь. Вскоре с ним стали происходить изменения. Он стал выше ростом, его волосы светлели и удлинялись на глазах. Плечи стали немного шире, а талия уже, изменились черты лица. Когда он перестал пить и поднял голову, можно было с уверенностью сказать, что это копия того, кто изображен на картине в гостиной. Теперь он уже не был в трансе. Он улыбнулся и поцеловал руку Менестрес, на которой уже не осталось и следа от раны. Он сказал:

- Рад снова видеть Вас, моя королева. Как же давно мы не виделись!

- Антуан...

- Де Сен ля Рош, к Вашим услугам, моя королева, - он еще шире улыбнулся и заключил ее в объятья.

- Что, в конце концов, здесь происходит? - подал голос Грэг. - Джеймс, на чьей же ты стороне? Ведь она - убийца!

- Замолчи, - резко ответил Антуан, молниеносно обернувшись к Грэгу. - Не тебе меня укорять. И я не позволю оскорблять Менестрес! На твоих руках тоже немало крови! Вопреки тому, что принято думать о вампирах, мы не убиваем тех, кто дает нам пищу, а вы убиваете нас.

- Неужели ты забыл о своей семье?! - выкинул свой последний козырь Грэг.

- Лжец! Моя семья умерла триста восемьдесят лет назад, а тех людей, о которых ты говорил, никогда не существовало. Ты их просто выдумал.

- Зачем мне это?

- Чтобы заполучить еще одного охотника в свой отряд, который будет мстить всем вампирам, не зная жалости, - ответила за Антуана Менестрес.

- Это ты убедила его в этом! - воскликнул Грэг.

- Нет, я сам был там и все видел!

- Этого не может быть!

- Неужели ты забыл того вампира, который был с ней в ту ночь и которого застрелил один из твоих людей? - холодно спросил Антуан.

- Но... он умер...

- Это был я. И я умер бы, если бы Менестрес не спасла меня. Она сделала меня человеком, ребенком. И этим спасла меня. Я прожил почти двадцать пять лет человеком, но теперь я снова стал собой и все вспомнил.

- И за что ты так ненавидишь нас? - спросила вдруг Менестрес.

- Вы - чудовища. Вам не место на Земле! - исступленно сказал Грэг.

- Нет, не в этом дело. Тут что-то иное, - покачала головой королева.

Она посмотрела Вилджену прямо в глаза, и он не мог отвести взгляд. Менестрес читала его мысли, проникала в самую душу, но это продолжалось не долго. Вскоре она позволила Грэгу отвести взгляд и сказала:

- Понятно, здесь замешена женщина.

- Да, - горячо подтвердил Вилджен. - Один из вашего рода вероломно отнял ее у меня!

- Она влюбилась в вампира и бросила тебя ради него, предпочла стать одной из нас, - мягко сказала королева. - И ты не смог простить ей этого.

- Ложь! Он очаровал ее, заставил!

- Болван, - только и сказал Антуан.

Вдруг Менестрес предостерегающе подняла руку, она к чему-то прислушивалась. Наконец она сказала:

- В доме чужие. Люди, их семеро, но с ними вампиры... Охотники! В западном крыле!

- Да, и нас не остановить! Солнце восходит! - исступленно вскричал Грэг.

- Глупец! Большинство из нас это не остановит, - резко ответил Антуан.

Почти одновременно с его словами в комнату без стука вошел Ксавье. Он был очень взволнован. Он сказал:

- Простите меня, Ваше Величество, что я врываюсь так, но случай чрезвычайный. В дом ворвались охотники, с ними Герман и его вампиры. Они убили уже двух молодых вампиров. Они хотят впустить солнце в зал.

- Боже! Среди гостей около двух десятков молодых вампиров!

- Что нам делать, королева?

Но Менестрес уже не слушала его. Ее волосы развевал невидимый ветер, а в глазах был лишь холодный голубой свет.

- Что она делает? - спросил Грэг, не надеясь, что ему ответят.

- Она призывает нас, - ответил Ксавье. В его глазах и глазах остальных был отсвет того же света. - Нет ни одного сильного вампира, прожившего более ста лет, который бы не услышал ее сейчас.

Менестрес заговорила. Она говорила тихо, но ее голос проникал в самую душу:

- Поймайте охотников! Поймайте их всех и приведите в зал! Приведите туда и Германа!

Затем Менестрес повернулась к Антуану и Ксавье и сказала:

- Идемте в зал. Димьен, этого тоже веди туда, к остальным.

Все вампиры услышали приказ своей королевы, и в доме началась ловля. Тут-то охотники поняли все свое бессилие, ибо столкнулись с сильными вампирами, с магистрами. Их оружие против этих вампиров было бесполезно. Колья не останавливали их, раны от пуль, даже серебреных, заживали мгновенно. Охотников переловили как котят. С Германом было сложнее. Он был сильным вампиром, к тому же его защищали обращенные им вампиры, но все же пяти магистрам удалось скрутить и его.

Когда Менестрес вошла в зал, все охотники были там, и Герман тоже. Рядом с ним стояли два магистра, сдерживающие его силу. Остальные вампиры стояли возле стен, образовав вокруг них своеобразный полукруг.

Едва Менестрес вошла, к ней подбежала испуганная Сильвия.

- Мама, что здесь происходит? - она редко называла Менестрес мамой прилюдно, но сейчас она была очень взволнована.

- Ничего, дочка, - поспешила успокоить ее Менестрес. - Танис, уведи ее. Ей не годится видеть то, что сейчас будет.

Когда Танис увела девушку, Менестрес, наконец, обратила внимание на Германа.

- Герман. Ты преступил все наши законы. С охотниками все ясно, они никогда не успокоятся, но ты - вампир, и ты повинен в убийстве других вампиров. Ты убивал их ради собственной выгоды, а это самое серьезное преступление!

- Конечно, сейчас ты смелая, королева! Одна бы ты со мной не справилась! дерзко выкрикнул Герман.

Антуан и Демьен переглянулись. Оба подумали об одном и том же: "это была последняя капля".

Менестрес сделала знак рукой, и магистры отступили от Германа, оставив его стоять.

- Так ты бросаешь мне вызов?! Ты хочешь ощутить мою силу? Сразиться со мной? - вопрошала она холодным голосом, и каждое слово как острый осколок стекла впивался в душу.

Глаза Менестрес светились, волосы и платье развевались от невидимого ветра.

- Да, я бросаю тебе вызов, - выкрикнул Герман. - Сразись со мной!