Невеста проклятого - Властелина Богатова

Росья добежала до двери быстро, в груди так и клокотало сердце, а ноги и руки дрожали от волнения. Она прижала ладони к пылающим жаром щекам и опёрлась спиной о створку, закрыв глаза, дыша тяжело.

– Вот же дура, дура, дура, – шептала она в темноту, чувствуя, как её накрывает стыд.

И зачем пошла, да в позднее время? Чего ожидала? Теперь княжич подумает невесть что! Тогда, во дворе, Дарко всё же к ней приблизился, испросил объяснений, а она от волнения и не нашлась с ответом. В памяти всплыли очертания княжича, как горели в этот миг его тёплого оттенка глаза, как губы упрямо и плотно были сжаты – он ждал ответа. Она всё ещё была в плену его объятий сильных, крепких. После, когда они с Руяной разместились в клети и услышали грохот, доносившийся снизу, чернавка быстро разузнала, что случилась драка меж княжеской дружиной и семейством мельника Ивара. Росья и не думала, что окажется под одной крышей со Станилом. А когда выяснилось, что княжичу пробили голову, так и вовсе потеряла покой. Однако девиц, как она ни ждала, так никто и не потревожил, а потом всё стихло. С приходом ночи Росья всё никак не могла уснуть, ворочаясь с боку набок. Давило чувство, что не досказала она того, что хотела. Но как увидела Дарко в дверях, так все слова растеряла. И эта девушка…

Росью бросило в жар, а дышать становилось всё труднее, свербело чувство ревности, да только с чего бы? Разве связаны они чем? А ей-то уже в голову взбрели грёзы. Да, выходит, княжича она не знает совсем, хоть и почудилось обратное. Как не вовремя она явилась к нему. Оставалось только догадываться, что там меж ними произошло. Верно то, отчего со стыда хоть в реку бросайся. Нелепый момент всё бил Росью нещадно, что плетьми, не желая отпускать. Вот и поделом, не будет впредь лезть, куда её не просят и где не ждут. Но теперь-то уже чего сокрушаться. Что сделано, то сделано, только и оставалось понадеяться, что всё сгладится и войдёт в прежнее русло. Росья от случившегося недоразумения не знала, куда и деться. В постель не хотелось, и уж теперь не уснуть, хоть в пору сквозь землю проваливаться. Лучше выкинуть поскорее всё из головы и свыкнуться с мыслью о том, что всё же суженый её – старший сын, Волот. Лучше подумать о будущем своём. Но как бы Росья ни пыталась представить его, перед глазами вновь и вновь возникал образ Дарко, его обеспокоенный взгляд, сдержанно сомкнутые губы. Вот дурёха! И чего ей показалось, будто княжич искал её взглядом всё то время, что они были в пути? Она поёжилась, обняла себя за плечи. Дикий приступ кашля застал её в неподходящее время. Но прокашлявшись, опасаясь, что перебудит всех, как могла, сдержалась, чувствуя, как грудь едва не разрывается.

Оставаться снаружи было уже зябко, ещё и Руяна проснётся, спохватится, искать отправится. Росья легонько отворила дверь, бесшумно скользнув внутрь. Впотьмах прошла к лавке, слушая размеренное посапывание чернавки. Выдохнула с облегчением – не разбудила. Зажимая саднящее горло, проглатывая новый приступ кашля, укрылась с головой, но не сдержалась, и снова приступ кашля задушил. Руяна уж тут подскочила.

– Росья, – подсела она, оглаживая щёки и лоб девушки, – да ты же горишь вся.

Знала бы Руяна, от чего она горит… но Росья сказала другое:

– Всё хорошо.

Пусть не убедительно, но девка убрала руки.

– Да как же хорошо, где хорошо-то? – запричитала она. – Надо княжича упредить.

Росья едва с постели не подскочила.

– Не надо!

Руяна вздрогнула, прижимая руки к груди, а потом очнулась.

– Может, тады трав сварить ещё?

Росья откинулась на подушки, больше устала от её внимания, нежели от недомогания.

– Не нужно. Всё пройдёт. Завтра. Ступай спать, – отправила она девушку обратно на постель и отвернулась к стенке, давая понять, что разговор окончен. Расслабилась только тогда, когда зашуршала одежда, и чернавка молча вернулась к себе на лавку.

Вскоре Росья окунулась будто в омут, такая тишина в тереме царила, однако всё равно за дверью были слышны скрип на лестнице и тихие хлопки дверей – многие постояльцы не спали. Она всё думала о Дарко, не имея сил сомкнуть глаза и уснуть. Мысли вертелись в голове, как снежная крупа, беспорядочно и непрерывно звучали обрывки фраз её собственных и Дарко, они не давали покоя, изводили. И эта девка всё бередила душу. Уж лучше бы Росья ничего не знала. Сама виновата, не нужно было бродить ночью, в который раз укорила она себя. Пошевелилась, нащупывая на груди холодные железки бабкиных оберегов, сжала.

Она не помнила, в какой миг погрузилась в беспамятство, но сон навалился на неё, как каменный оползень, погребая её под неподъёмным слоем земли и пыли, не давая ни вдохнуть, ни пошевелиться. Сначала Росье не снилось ничего. Но потом она оказалась будто бы на берегу неширокой речи, поросшей рогозом и ивами. Трава изумрудом стелилась по холму, шелестели кроны белоствольных берёз. Сама она, босая, ступала по шелковистой, прохладной от росы траве, окутанная мягким сизым туманом.

– Росья, – услышала она позади себя и обомлела, узнав голос Дарко.

Она обернулась. Княжич спешил к ней, лицо взволнованно, сжаты в кулаки пальцы – кажется, он был чем-то встревожен. Он приблизился, и сердце Росье застучало, что молоточек. Дарко смотрел ей в глаза, и казалось, хотел что-то сказать, но от чего-то не решался. В глазах, в которых разливалось тёплое золото, залегла тревога.