Миледи Трех миров - Анна Ветер

Пока рыба жарилась, я смотрела на прозрачную водную гладь. Несмотря на то что озеро было круглое, все равно выглядело очень красиво. Я вообще люблю воду, а прозрачную, да еще на природе… — шик! К тому же здесь не было, как в нашем мире, толп отдыхающих, плавающих пластиковых бутылок и неизменной таблички городских пляжей: «Внимание, купаться строго запрещено! Опасно для здоровья!» Только ради подобной красоты стоило иногда становиться Миледи.

Предаваясь лирике, я не сразу обратила внимание на небольшое «пятно», мирно курсирующее от берега к берегу. Эта круглая плавучесть была похожа на разлитое пятно бензина. Разве и сюда эта зараза проникла?! Пятно между тем целенаправленно подплыло к берегу, откуда шли ровные круги, выдавая с головой какое-то животное, пьющее воду. Самого зверя не было видно из-за камышей. Пятно притормозило, немного как-то попереливалось, становясь почти незаметным, и снова двинулось в заданном направлении. Я так увлеклась этим зрелищем, что даже привстала.

Между тем пятно скрылось все за теми же камышами, куда кто-то пришел на водопой. Неожиданно с той стороны раздался громкий всплеск и приглушенный визг. Потом минуты две решительно ничего не происходило, а о том, что мне это не послышалось и не привиделось, свидетельствовали обильные круги и волны, тающие на середине озера.

Когда вода практически успокоилась, мое терпение было вознаграждено. С той стороны берега в противоположном направлении выплыло что-то, очень напоминающее хвостик завязанного целлофанового мешка. Так как оно проплывало недалеко, а вода была прозрачной, то я сумела разглядеть, что видимая над водой часть — это лишь вершина айсберга. Под водой было что-то действительно напоминающее прозрачный мешок, в котором, в свою очередь, что-то находилось. Я присмотрелась повнимательней и заметила у предмета внутри мешка четко выраженные четыре конечности.

— Ой, мамочки! — воскликнула я, прикрывая рот ладонью и привлекая внимание Фара. — Это еще что такое?

Нан отвлекся от жарки и посмотрел в указанном направлении.

— Это физра. Озерная хищница.

— Хищница? — Я сглотнула, вспомнив, как только что мирно плавала в озере.

— Она охотится на птиц и мелких грызунов, чутко реагируя на вибрацию в воде, — добавил мой несносный телохранитель. — Маскируется, подплывает и заворачивает в себя. Жертва немного посопротивляется, а затем, из-за нехватки воздуха, быстро успокаивается. — Фар посмотрел на меня и счел необходимым добавить: — Физра есть почти в каждом местном озере, но еще ни разу никто из нас от нее не пострадал. Диаметр самой большой физры равен примерно метру. Ты в такой «мешок» точно не войдешь.

— Да? А вот моя голова запросто поместится! Не нравятся мне здешние звери. Не нра-вят-ся! Одни нагло обижают и харчат мои деликатесы, другие портят мне идиллию эстетического наслаждения природой… Что же ждать от третьих?! А? Кстати, неудобно напоминать, но как там наш обед? Хотя, — я взглянула на солнце, не желающее смотреть на этот жуткий мир и торопливо подбирающееся к горизонту, — скорее, как там наш ужин?

Фар кивком головы указал мне на дымящуюся рыбу — уже снятую с костра и украсившую несколько сорванных местных лопухов.

Я уселась рядом с этим импровизированным столом, скрестила ноги по-турецки и приподняла лопух, втягивая носом потрясающий запах. Пахла рыба бесподобно, а на вкус… Не понравилась она мне, о чем я и сообщила своему шеф-повару цитатой из известного фильма: «Какая гадость эта ваша заливная рыба!» В смысле жареная, и не преминула добавить, что я по-прежнему хочу есть. Мой пушистик, пробурчав, что следующей трапезой заниматься буду я, съел всю рыбу и демонстративно улегся спать.

Мой желудок (и я его всячески поддерживала) не желал мириться с этим произволом, поэтому я попыталась воззвать к чувствам сытого Фара и, сев перед его мордой, провозгласила: «Даешь кормежку голодающим!» и жалобно всхлипнула. Но тот даже глаз не открыл! Высказав вслух все, что думаю о нерадивости и безжалостности своих подчиненных, я двинулась в лес на поиски съестного.

Памятуя о том, что здесь все неправильное правильно, я взяла палку и стала бить по всему, что могло бы быть дичью. Дважды от меня кто-то сбежал, так и не дав себя не только поймать, но и рассмотреть. Один раз на меня с дерева махнула какая-то фиолетовая лапа, но, когда я, сдирая пальцы, забралась на это дерево, там уже в помине никого не было. «Охотником ты можешь и не быть, ну а поесть-то ты обязан!» «Хочу всегда я сытой быть, пусть меня научат». Я пожевала каких-то ягод, очень надеясь, что это не приведет к расстройству желудка, и с неудовлетворением отправилась обратно. Когда уже стало темнеть, уставшая, поцарапанная, голодная в квадрате и очень злая на весь белый свет я вернулась на нашу стоянку. А там… ням-ням. Над угольками висело что-то поджаристое, вкусно пахнущее, теплое, милое и… Все, перерыв на ужин.

Фар продолжал делать вид, что спит, и я, выразив ему свою благодарность в совокупности с сытой отрыжкой, отошла ко сну.

Наутро, не обнаружив нана, я решила, так сказать, блеснуть умением (иногда я тоже что-то готовлю, хотя довольно редко…) и сообразить завтрак. Ловить дичь и рыбачить без удочки я конечно же не умела, а осваивать это искусство времени и желания как-то не было. Зато (!) из недр моего рюкзака было извлечено аж целых три пакетика быстрозавариваемой вермишели и баночка говяжьей тушенки, которые я припасла еще дома на самый экстренный случай. Аккуратно разложив эти сокровища, я приступила.

Мои познания в кулинарии ограничивались приготовлением яичницы и элементарных блюд (я умела варить борщ!). Поэтому, грубо эксплуатируя свою память, я выудила из нее несколько каких-то рецептов, которые видела по телику, и с энтузиазмом принялась за свой кулинарный шедевр.

Но необходимых ингредиентов типа «соус по-сычуански» или «болоньез» рядом не было, а чем их заменить, я понятия не имела. Мой энтузиазм скис через десять минут. Но я все еще была полна решимости создать нечто особенное и немного порадовать Фара своей заботой. Поэтому я встала на четвереньки и, передвигаясь таким образом и рискуя напрочь отравиться или угробить свои вкусовые рецепторы (знала бы пушистая задница, на какие жертвы я тут иду ради него!), стала пробовать все травы, растущие тут же на полянке. Местная флора пробовалась на зуб и проходила тщательный отбор на предмет пряности. Когда в котелок отправилось уже два вида этой местной растительности, а я все еще сосредоточенно снимала с нее пробы, за спиной (точнее за «пятой точкой», так как моя спина находилась в данный момент в горизонтальном положении) раздалось деликатное покашливание. Продолжая жевать свежесорванную травку, я обернулась. Передо мной (или, если быть объективной, перед моим задом) стояли два человека и одна нагло ухмыляющаяся псина. Убью! Нет, точно убью, когда научусь воскрешать.

По отвисшим челюстям новоприбывших я поняла, что моя поза э… мягко говоря, не очень соответствует образу великой Миледи, который они успели себе напредставлять. Для желающих знать, как я примерно выглядела в тот момент, — маленький совет: встаньте на четвереньки перед зеркалом задом, возьмите в рот травы, обернитесь и посмотрите на свое отражение. Ну как? Ага! Душещипательное зрелище! Просто душераздирающее, не так ли?!