Ведьмак - Анджей Сапковский

— Если ты наконец решишься сесть за парту в Аретузе, — усмехнулась Йеннифэр, — сможете встречаться очень часто.

— Ах, так. — Трисс широко раскрыла глаза. — Понимаю. А что, Цири…

— Тише, Трисс. Поговорим позже. Завтра. После совещания.

— Завтра? — странно улыбнулась Трисс.

Йеннифэр насупилась, но прежде чем успела что–то спросить, в зале возникло легкое движение.

— Пришли. Наконец–то. — Трисс закашлялась.

— Да, — подтвердила Йеннифэр, отрывая глаза от лица подруги. — Пришли. Геральт, теперь ты сможешь познакомиться с членами Капитула и Высшего Совета. Если удастся, представлю тебя, но не помешает знать заранее, кто есть кто.

Собравшиеся чародеи расступились, почтительно кланяясь входящим в залу персонам. Первым следовал немолодой, но крепкий мужчина в очень скромной шерстяной одежде. Рядом с ним шествовала высокая женщина с резкими чертами лица и темными, гладко зачесанными волосами.

— Герхард из Аэлле, известный под именем Хен Гедымдейт, самый старший из здравствующих ныне чародеев, — вполголоса сказала Йеннифэр. — Женщина рядом с ним — Тиссая де Врие. Она лишь немного моложе Хена, но активно применяет эликсиры.

За первой парой шла видная женщина с очень длинными темно–золотыми волосами, шелестя украшенным кружевами платьем цвета резеды.

— Францеска Финдабаир, именуемая Энид ан Глеанной, Маргариткой из Долин. Не таращись, ведьмак. Ее считают самой прелестной женщиной мира.

— Она член Капитула? — шепнул ведьмак. — Кажется очень юной. Тоже магические эликсиры?

— Не в ее случае. Францеска — эльфка чистых кровей. Обрати внимание на сопровождающего ее мужчину. Это Вильгефорц из Роггевеена. Вот он действительно молод. Но невероятно талантлив.

Определение «молод», как знал Геральт, охватывало у чародеев возраст до ста лет включительно. Вильгефорц выглядел на тридцать пять, был высок и прекрасно сложен, носил короткий камзол по рыцарской моде, но, разумеется, без герба. И смотрелся весьма пристойно. Это бросалось в глаза, несмотря на то, что рядом с ним плыла вся такая воздушная Францеска Финдабаир с огромными глазами лани и прямо–таки сказочно красивая.

— Вон тот невысокий мужчина рядом с Вильгефорцем — Артауд Терранова, — пояснила Трисс Меригольд. — Впятером они образуют Капитул…

— А девушка со странным лицом, которая идет за Вильгефорцем?

— Его ассистентка, Лидия ван Бредевоорт, — холодно сказала Йеннифэр. — Ничего не значащая особа, но всматриваться в ее лицо — грубейшая бестактность. Лучше обрати внимание на тех трех, что идут позади, это члены Совета. Феркарт из Цидариса, Радклифф из Оксенфурта и Кардуин из Лан Эксетера.

— И это весь Совет? Полный состав? Я думал, их больше.

— В Капитуле пять членов, в Совете еще пять. Филиппа Эйльхарт тоже числится в Совете.

— По–прежнему не сходится, — покрутил он головой, а Трисс захохотала.

— Ты ему не сказала? Ты действительно ничего не знаешь, Геральт?

— О чем?

— Ведь Йеннифэр тоже член Совета. Со времен битвы под Содденом. Ты еще не похвасталась, дорогая?

— Нет, дорогая. — Чародейка взглянула подруге прямо в глаза. — Во–первых, я не люблю хвастаться. Во–вторых, на это не было времени. Я не видела Геральта очень давно, у нас масса хвостов. Набрался длинный список. Мы отщелкиваем их в соответствии с этим списком.

— Конечно… — неуверенно проговорила Трисс. — Хм–м–м… После такого долгого перерыва… Понимаю. Есть о чем поговорить…

— Разговоры, — двусмысленно улыбнулась Йеннифэр, одаряя ведьмака очередным томным взглядом, — числятся в конце списка. В самом конце, Трисс.

Золотоволосая чародейка явно смутилась, слегка покраснела.

— Конечно, — повторила она, играя сердечком из ляпис–лазури. — Понимаю.

— Приятно слышать. Геральт, принеси нам вина. Нет–нет, не от этого пажа. От того, который подальше.

Геральт так и поступил, четко уловив приказ в ее голосе. Беря фужеры с подноса, который нес паж, он незаметно наблюдал за обеими чародейками. Йеннифэр говорила быстро и тихо, Трисс Меригольд слушала, опустив голову. Когда он вернулся, Трисс уже не было. Йеннифэр не проявила никакого интереса к принесенному вину, поэтому он отставил два ненужных уже фужера на стол и холодно спросил:

— Надеюсь, ты не пересолила?

Глаза Йеннифэр полыхнули фиолетом.

— Не пытайся сделать из меня идиотку. Думал, я не знаю о ней и тебе?

— Если в этом дело…

— Именно в этом, — обрезала она. — Не делай глупых мин и удержись от комментариев. А прежде всего не пытайся лгать. Я знаю Трисс дольше, чем тебя, мы любим друг друга, прекрасно понимаем и будем понимать независимо от разных мелких… инцидентов. А сейчас мне показалось, что у нее возникли на этот счет некоторые сомнения. Я развеяла их, вот и все. Не будем возвращаться к этому.

Он и не собирался. Йеннифэр сдула локон со щеки.

— А теперь я ненадолго оставлю тебя: надо поговорить с Тиссаей и Францеской. Перекуси что–нибудь, у тебя в животе урчит. И будь внимателен. Несколько человек наверняка тебя зацепят. Не дай себя съесть с потрохами и не попорти мне репутации.

— Будь спокойна.

— Геральт?

— Да?

— Недавно ты выразил желание поцеловать меня здесь, при всех. Желание все еще в силе?

— И более того…

— Постарайся не размазать помаду.

Он краешком глаза зыркнул на собравшихся. Все наблюдали за поцелуем, но ненахально. Филиппа Эйльхарт, стоявшая неподалеку с группой молодых чародеев, подмигнула ему и сделала вид, что аплодирует.

Йеннифэр оторвала губы, вздохнула глубоко.

— Пустячок, а приятно, — проворчала она. — Ну иди. Я скоро вернусь. А потом, после банкета… Хм…

— Ну?

— Не ешь ничего с чесноком. Пожалуйста.

Когда она отошла, ведьмак, махнув рукой на церемонии, расстегнул дублет, выпил оба фужера и попытался всерьез заняться едой. Ничего из этого не получилось.

— Геральт?

— Господин граф?

— Давай без титулов, — поморщился Дийкстра. — Никакой я не граф. Визимир велел меня так титуловать, чтобы не раздражать дворян и магиков моей хамской родословной. Ну как у тебя идет демонстрация платья и фигуры? И показуха, будто ты от души веселишься?

— Мне незачем прикидываться. Я здесь, как говорится, не при исполнении.

— Интересно, — усмехнулся шпион. — Это еще раз подтверждает всеобщее мнение о тебе как о неповторимом и единственном в своем роде. Потому что все остальные здесь, как ты выразился, при исполнении.

— Этого–то я и опасался. — Геральт тоже счел нужным улыбнуться. — Чувствовал, что буду здесь неповторимым и единственным в своем роде. То есть не на месте.