Архив Буресвета. Книга 1. Путь королей - Брендон Сандерсон

— Глупости, — твердо возразил Адолин. — Учитывая, насколько он успешен в бою.

— Отречение, конечно, было бы слишком сильной мерой, — согласилась Данлан. — Хотя, Адолин, мне бы и в самом деле хотелось, чтобы ты убедил отца ослабить эти глупые ограничения, от которых­ страдает весь наш лагерь. Ты и другие мужчины из Дома Холин вновь смогли бы по-настоящему влиться в общество.

— Я пытался, — сказал он, проверяя время по солнцу. — Уж поверь мне. И к несчастью, мне надо готовиться к дуэли. Прошу меня извинить.

— Очередной лизоблюд Садеаса? — спросил Джакамав.

— Нет, — с улыбкой ответила Данлан. — Это светлорд Реси. Танадаль позволил себе несколько провокационных высказываний, и дуэль намекнет, что ему лучше заткнуть рот. — Она с нежностью взглянула на Адолина. — Встретимся там.

— Спасибо. — Адолин встал и застегнул китель. Поцеловал свободную руку Данлан, помахал остальным и быстрым шагом вышел на улицу.

«Грубый получился уход, — подумал он. — Интересно, они поймут, до какой степени мне был неприятен этот разговор?» Вряд ли. Друзья не знали его так хорошо, как Ренарин. Адолин любил общать­ся, но ни с кем не сближался по-настоящему. Он даже еще не изучил Данлан как следует. Но собирался продлить отношения с ней. Его утомляли подтрунивания Ренарина из-за метаний от одной дамы сердца к другой. Данлан очень хорошенькая, — кажется, на этот раз он не зря тратит силы.

Адолин прошел через весь Внешний рынок, и слова Тораля висели на нем как тяжкий груз. Юноша не хотел становиться великим князем. Просто не был готов. Он любил сражаться на дуэлях и болтать с приятелями. Вести армию в бой — это он умеет, но великий князь должен думать и о других вещах. Таких, как стратегия на Расколотых равнинах или защита и поддержка короля.

«Мы не должны всем этим заниматься», — подумал юноша. Но все было так, как всегда говорил отец. Если не они, то кто же?

Внешний рынок выглядел куда более беспорядочным, чем рынки­ в военном лагере Далинара. Обветшалые дома — большей час­тью построенные из камня, добытого в каменоломнях неподалеку, — выросли без какого-либо плана. Торговали здесь в основном тайленцы, с их традиционными шапочками, жилетами и болтающимися длинными бровями.

Многолюдный рынок являлся одним из немногих мест, где смешивались солдаты из всех десяти войск. Фактически в этом и состоя­ла одна из его основных функций; он был нейтральной террито­рией, где могли встречаться мужчины и женщины из разных военных­ лагерей. Также Внешний рынок не особо регулировался какими-нибудь правилами, хотя Далинар настоял на введении нескольких огра­ничений, когда появились признаки беззакония.

Встречные солдаты в синих мундирах Дома Холин отсалютовали Адолину, и он кивнул в ответ. Они были на дежурстве, с алебардами на плечах, в начищенных шлемах. Далинар организовал пат­рулирование рынка, его письмоводительницы за всем следили. Все за его личный счет.

Отцу Адолина не нравилось расположение Внешнего рынка и то, что у него не было стен. Он говорил, что всего один бандитский налет может привести к катастрофе, что рынок противоречил самому духу Заповедей. Но прошло уже несколько лет с той поры, как паршенди в последний раз нападали на алетийскую часть Равнин. И ес­ли бы они в самом деле решили нанести удар по лагерям, разведчики и дозорные не поскупились бы на предупреждения.

Так зачем вообще нужны Заповеди? Далинар вел себя так, будто они были жизненно необходимы. Будь всегда в мундире, будь все­гда вооружен, будь всегда трезв. Будь бдителен, словно ожидая угро­зы или атаки. Но ведь на самом деле ни того ни другого не было!

Идя по рынку, Адолин впервые по-настоящему внимательно смотрел по сторонам и пытался понять, в чем смысл действий отца.

Юноша легко мог опознать в толпе офицеров Далинара. Они надели форму, как требуется. Синие кители и брюки с серебряными пуговицами, узлы на плечах, отмечающие ранг. Офицеры из других лагерей были одеты как попало. Отличить их от торговцев или прочих зажиточных гражданских было нелегко.

«Но это не имеет значения, — опять сказал себе Адолин. — Ведь никто не собирается нас атаковать».

Он нахмурился, миновав группу светлоглазых, отдыхавших воз­ле еще одной винной лавки. Почти так же недавно отдыхал и сам Адолин. Их одежда, а также позы и манеры наводили на мысли о том, что этих людей волнует исключительно шумное веселье. Юноша вдруг разозлился. Идет война. Почти каждый день умирают солдаты. А светлоглазые в это время выпивают и треплются.

Возможно, суть Заповедей не только в защите от паршенди. Может, они представляют собой нечто большее... То, что дает людям командиров, которых можно уважать, на которых можно положиться. То, что позволяет относиться к войне со всей серьезностью, ко­торой та заслуживает. Может, их суть в том, чтобы не превращать при­фронтовую зону в праздник. Простолюдинам приходилось быть настороже, сохранять бдительность. Потому Адолин и Далинар дела­ли то же самое.

Юноша замешкался посреди улицы. Никто не ругался, не просил его отойти — они видели его ранг и обходили стороной.

«Кажется, я начинаю понимать». Столько времени прошло...

Взволнованный, он поспешил на дуэль.

— «И прошел я от Абамабара до Уритиру, — цитировал по памяти Далинар. — В этом объединяются метафора и опыт, неразделимые для меня, как мой разум и память. Одно содержит другое, и хотя одно я могу объяснить, другое принадлежит мне одному».

Сидевший рядом с ним Садеас вскинул бровь. По другую сторону от Далинара сидел Элокар в осколочном доспехе. В последнее время это вошло у него в привычку: король был убежден, что убийцы так и жаждут его прикончить. Втроем они смотрели на дуэлянтов, сражавшихся внизу, на дне небольшого кратера, который король назначил дуэльной ареной военных лагерей. Скалистые уступы­ вдоль внутренней стороны десятифутовой круглой стены превратились в отличные места для зрителей.

Дуэль Адолина еще не началась, и двое, что сражались в тот момент, были светлоглазыми, но не осколочниками. Их затупленные дуэльные мечи покрывала белая субстанция, похожая на мел. Стоит кому-то получить удар по набивному доспеху4 — и все увидят белую отметину.

— Погоди-ка, — заговорил Садеас, — этот человек, который написал книгу...

— Его духовное имя — Нохадон. Другие зовут его Баджерженом, хотя мы точно не знаем, настоящее это имя или нет.

— Он решил пройти откуда и куда?

— Из Абамабара в Уритиру, — повторил Далинар. — Думаю, это было большое расстояние, судя по тому, что рассказано в истории.

— Разве он не был королем?

— Был.

— Но почему же...

— В этом легко запутаться. Но послушай. Ты поймешь. — Он кашлянул и продолжил: — «Я прошел этот путь познания один, отказавшись от сопровождающих. Нес меня не скакун, а пара сильно поношенных сандалий, и не было у меня другого спутника, кроме крепкого посоха, который беседовал со мной, ритмично постукивая о камни. Рот мой стал кошелем; я набил его не драгоценностями, но песнями. Когда песен оказывалось недостаточно, чтобы добыть про­питание, рукам моим приходилось трудиться, моя пол или очищая загон для свиней, что часто позволяло получить удовлетворительное вознаграждение.