Нимфа в камуфляже - Юлия Трунина

— Ну, для вас это уже прогресс, — усмехнулся он. — Прекрасно выглядите!

Я вытаращила глаза, принц тоже. Похоже, он сам не ожидал такого от себя, пошел на поводу у первых впечатлений… Лестно, бес возьми!

— Вы тоже! — решила я его добить. Брови казалось, навсегда потерялись в пшеничной челке.

Самое интересное, что я нисколько не польстила: изумрудная рубашка в сочетании с золотистым тоссом[5], расшитым светло-зеленой тесьмой и, если я не ошибаюсь, изумрудами, идеально подходила к светлым, пшеничного оттенка, волосам и светло-карим глазам. На стрельбищах волосы были убраны, сейчас же, когда их сдерживал лишь обруч с изумрудом, можно было увидеть, что они доходят до середины груди. В одном ухе поблескивало золотое колечко, усыпанное изум… а, нет, извиняюсь, бриллиантами. Шелковые брюки были насыщенного темно-зеленого цвета и хорошо сочетались с высокими сапогами того же оттенка. Все было так гармонично подобрано, что могло вскружить голову любой даме, и я, как женщина, начала понимать восхищение Кариль. Но как боевой маг я обратила внимание на другие детали, например: разрезы на тоссе были глубже, до пояса, на военный манер (для облегчения движения), а еще сапоги были мягкие и на шнуровке (обувь следопыта, обеспечивают практически бесшумное передвижение). Да и рукава на рубашке слишком широкие, а сейчас в моде зауженные по руке (знаю, потому как Йотер сильно этим не доволен) и мне не верится, что принц не следит за новыми веяньями. Что же у вас там спрятано, Ваше Высочество? Никак предвидится заварушка?

— Госпожа Лацская, вы не перестаете меня сегодня удивлять, — продолжил тем временем принц.

Я расплылась в ответной улыбке:

— Ну, я могу быть милой, — и, убрав улыбку, добавила, — когда милы со мной.

Ну если вы, тупорылы длинноухие, и такой намек не поймете, значит даже мои таланты здесь бессильны, так как, видно, у вашей расы мозги отсутствуют!

— Прошу, — улыбнулся принц, галантно предлагая мне руку.

Я «скромно» потупила глаза и легонько опустила свою руку поверх его.

Его Величества Шеолмина Светлоликого в замке не было (король в трудах, аки пчелка, какие тут фуршеты?!), поэтому торжественная часть началась с приходом наследника.

В ближайшие двадцать минут я поняла, что эльфийский этикет несильно отличается от человеческого. По крайней мере, поведение на приемах такое же. Все ходят с официально-чопорными лицами, иногда вежливо улыбаются друг другу, но взгляды мужчин, нет-нет, да, и перескакивали на чужую даму, а во взглядах женщин читалось явное оценивание потенциальных соперниц.

Мы переходили от группы к группе, принц представлял меня разряженным эльфам, те с трудом сдерживали удивление, недоуменно косились на принца, но продолжали вежливо улыбаться. Ведь, обидев даму, ты автоматически задеваешь кавалера, а ссориться с королевской семьей никому не хотелось. Ну, разве что полным идиотам, а точнее идиоткам.

Остроухая красотка в лиловом платье, презрительно вздернула носик, а я продолжила мило улыбаться, изредка проверяя нити моей «Паутинки». Все было тихо.

— Госпожа Иллия, а как ваши родители относятся к вашему обучению в Академии? — начала она.

— Думаю, что хорошо. Раньше они всегда поощряли хорошие стремления своих детей. — Я послала к небу воздушный поцелуй.

— А они уверенны, что ваши стремления так хороши? — То ли притворяется, то ли правда — дура.

— Люсирэль, госпожа Иллия только что дала тебе понять, что ее родители умерли, — вмешался принц, и в его голосе промелькнуло раздражение.

— А как тогда ваши опекуны могли допустить, что вы в Академии живете со столькими мужчинами? — продолжала гнуть она, и глаза зло блеснули.

— С большим трудом, — честно ответила я.

— У нас женщина никогда себе такого бы не позволила.

— Чего? — хочешь быть самой умной, посмотрим.

— Жить рядом с мужчинами.

— Простите, сестра, а вы в каком ордене? — «участливо» поинтересовалась я.

— Я — не монахиня! — воскликнула та.

— Я, конечно, все понимаю, но в Кен'Атари миллион мужчин, как вам удается не жить среди них? — продолжила я «удивляться».

— Я живу в отдельном доме, в отдельной комнате и около меня всегда охрана, — в ее голосе начали прорезаться первые истерические нотки.

— Сочувствую, я живу на отдельном этаже, в отдельной комнате, но вот охраны нет — мне доверяют, — мне показалось или несколько эльфиек действительно постарались скрыть усмешку в бокалах с вином.

Моя собеседница поджала губы, я приготовилась и дальше отражать нападки, но тут одна из «нитей» дрогнула. Ну-ка, посмотрим какого ты цвета? А, ба, лиловый! Это кто ж тут такой самородок, ментальной магией разбрасывается? А след тянется… ну вообще наглеешь, ко мне?!! Похоже, что эльф (потому как магистрам нет смысла это делать, пока) пытается прочитать мои мысли. Маг, для меня, слабоват, но, похоже, в наших рядах дезинформация — у эльфов таки могут быть ментальные способности. Я поставила блок и пожелала «взломщику» удачи.

— Я слышала, что вы аристократка и да же родственница такорианской королевы? — пошла в новую атаку Люсирэль и, получив положительный ответ, продолжила. — У нас аристократов воспитываю иначе. Их учат быть созидателями, а не разрушителями, опора нашего государства, не хамство, не агрессия и не грубая сила, а книги, искусство, живопись…

— …И иногда, в порядке исключения, — продолжила за нее я, — между вышиванием крестиком и написанием пейзажа вы выходите пострелять из лука.

— Прошу прощение, но к моему роду утверждения госпожи Люсирэль не относятся, — вмешался в наш разговор третий, кажется, его зовут Тэвили-как-то-там, шатен с косицей. — У нас есть и воины, разрушители.

— К моему тоже… — послышался еще один голос.

— И к моему…

— Я имела в виду женщин-аристократок, — взвизгнула она. — Многие наши мужчины посвятили себя воинскому делу, а наших женщин учат доброте, любви, пониманию, нежности, — она бросила на принца пылкий взгляд.

Так вот в чем дело! Так подошла бы, поговорила спокойно, я бы все поняла и отошла незаметно в сторонку. А то заварила кашу, собрала слушателей… Вот теперь и расхлебывай!

— А наших женщин этому не учат, — эльфийка победно улыбнулась. — Они с этим рождаются, — закончила я.

Она открыла, было, рот и, судя по багровому цвету лица, из него полился бы уже вопль, но вступил принц:

— Мы это все уже обсуждали с госпожой Иллией: их женщины и детей рожают, и упырей упокоевают, и дракону морду набьют и эльфа уложат, — он повернулся ко мне с хитрой улыбкой.

Что-то мне не очень нравится тон, каким он произнес слово «уложат», по-моему, он имел в виду какое-то иное значение. И, судя по нервно дергающимся уголкам губ других эльфов, показалось не мне одной.