Дар полнолуния - Ярослава Лазарева

— Теперь она вампир, — тихопроговорила я и прижалась к его плечу.

Женя замер. Я остановилась и повернулась кнему. Мы стояли уже почти возле нашего дома. Единственный фонарь отчего-томигал, и его неровный желтоватый свет бросал отблески на лицо Жени. Но яувидела, насколько он побледнел. Ему явно было страшно. Это естественно, оттакой новости испугался бы кто угодно.

— Точно? — прошептал он, не сводя сменя расширенных глаз.

— Точнее некуда! — со вздохомответила я и поведала ему о последних событиях.

— Так вот почему она сюдазаявилась! — задумчиво проговорил он, когда я закончила свой рассказ. —Тебя выслеживает! Будь осторожнее, Лиля! Я теперь с ума буду сходить от тревогиза тебя!

— Не нужно! — мягко произнесла я исжала его руки.

Желание, ушедшее при появлении Златы, сновавспыхнуло, и это вызвало раздражение. Я отстранилась и направилась к дому. Женямолча следовал за мной. Когда мы оказались возле дверей моей квартиры, янеожиданно для себя пригласила его войти. Он смутился. Времени было уже околополуночи, и для визита, даже дружеского, было довольно поздно.

Я открыла дверь своим ключом и потянула его заруку. Он не стал сопротивляться и последовал за мной. В квартире было тихо. Ярешила, что родители меня не дождались и улеглись спать. Но когда мы двинулисьпо коридору в мою комнату, мама выглянула из гостиной. Я заметила отсветыработающего телевизора и поняла, что они еще не спят.

— Как ты долго! — недовольно началамама. — Ой, ты не одна?

— Добрый вечер, — вежливо сказалЖеня.

— А, это ты! — явно облегченноответила она. — А я не пойму, с кем моя дочка ночью заявилась! Онавообще-то замужняя сейчас! — с легким укором добавила мама.

— Я домой пойду! — пошел на попятныйЖеня. — Правда, уже очень поздно!

— Именно, что я уже взрослая изамужняя! — твердо проговорила я. — Так что могу поступать по своемуусмотрению, мамуль! А мне хочется поболтать с Женькой, поэтому я его ипригласила. Но если ты так уж возражаешь, то мы можем и к нему уйти.

— Да, можно ко мне! — явнообрадовался он.

— Нет уж! — хмуро ответиламама. — Тут сидите! Хоть до утра! Только Лиле рано в аэропорт.

— Знаю, — сказал Женя.

— Чаю? — нехотя предложила мама,вспомнив о гостеприимстве.

— Только что в кафе пили, —улыбнулась я.

— Ясно! — пробормотала она искрылась за дверью.

А я потащила Женю в свою комнату.

Плотно закрыв дверь, пригласила садиться. Онустроился на диване. Его лицо выглядело напряженным. Он будто следил за мной ипытался понять, что у меня на уме. Я точно знала, что в некоторых случаях словане нужны. Что-то непередаваемое словами создавалось между двоими, какое-тонапряжение, молчаливое взаимодействие, своего рода энергетическое поле,объединяющее и притягивающее. И сейчас такое же взаимодействие происходиломежду нами. И я понимала, что Женя чувствует то же, что и я. Биологи называютэто «химией», многие люди принимают за проявление любви, а я была уверена, чтоэто взаимная страсть. У меня она была будто вспышка, разум отказывался ейподчиняться, все внутри горело. И снова я задала себе вопрос: что происходит?Никогда раньше Женя так на меня не действовал. Мне было просто приятнонаходиться с ним рядом, нравилось слушать его голос, смотреть в его серыеглаза, и ничего более.

— Неудобно перед твоими, — тихопроизнес он.

И у меня мурашки побежали от низкогочувственного тембра его голоса. Я стояла у окна, так как боялась подходить кЖене.

— Ничего страшного! — после паузыответила я. — Что, я не могу встречаться с друзьями? Я и так сейчас с вамине вижусь!

— Как Толя прореагировал на Злату! —задумчиво проговорил он, видимо желая сменить тему.

— Обычная реакция на вампиров! —пожала я плечами. — Их притягательность для людей одно из условийсуществования. Им же нужно приманивать жертв!

— Ужас какой! — прошептал он.

— Странно, что на тебя красота Златы непроизвела никакого впечатления! — улыбнулась я.

— Я, кроме тебя, никого не вижу, —еле слышно ответил Женя и опустил голову.

И меня обдало жаром. Я приблизилась, селарядом. Его русые волосы блестели в свете торшера, упавшая прядь закрыла частьлица. Я отвела ее и погладила его по щеке. Касаться его гладкой кожи доставлялоудовольствие, мои пальцы задрожали. Я на миг представила, как он целует меня, ипостаралась избавиться от наваждения. Женя не шевелился. Видимо, он тожеборолся с желанием. Я чуяла запах его тела, он явно изменился. И я точно знала,что Женя изнывает от желания. Но ведь он любил меня. Так что удивляться былонечему. Но моя реакция на его присутствие требовала анализа.

В этот момент я ощутила внутренний дискомфорт,так как буквально кожей ощущала мертвящий холодок, идущий от окна. Оглянувшись,увидела бледное лицо Златы. Шторы не были задернуты. Она замерла за стеклом ине сводила с нас злобного взгляда.

— Черт бы побрал! — услышала я голосЖени и поняла, что он тоже ее увидел.

— Спокойно! — сказала я. — Ниодин вампир не войдет в дом, если хозяин не пригласит его, а я Злату неприглашала. Правда, она один раз уже побывала у меня в комнате, но явиласьсамовольно, просто влезла в это окно.

— Бог мой! — прошептал Женя.

— Пыталась меня запугать, —продолжила я. — Она тогда не давала Владу прохода и, поняв, что онвлюбился в меня…

В этот момент Злата размахнулась и врезала поокну.

— Тварь! — заорала я, так как стеклоразлетелось вдребезги.

— Испугалась?! — расхохоталасьона. — Не пригласишь?

— Ага, спешу и падаю! — ответила я ибросилась к ней. — Убирайся отсюда!

— Это что такое? — раздался голосотца, и он заглянул в дверь.

— Вы тут чем занимаетесь? —испуганно спросила мама и выглянула из-за его плеча.

Я встала спиной к окну. Родители вошли.

— Хулиганы, видимо, — поспешноответил Женя и тоже встал. — Все-таки плохо жить на первом этаже!

— Да, мы сидели, разговаривали, —торопливо проговорила я. — И вдруг стекло кто-то разбил!

— Сколько раз говорить, что необходимопоставить решетки? — сердито сказала мама, поворачиваясь к отцу. — Авот так нас дома не будет? И забирайся любой!

— Да ладно, сколько лет живем, и ничеготакого не случалось! — отмахнулся от нее отец.

Я схватила подушку с дивана и быстро заложилаокно. Златы видно не было.

— Не поможет! — озабоченно произнесотец. — На улице далеко не лето! Завтра стекло вставлю, а сейчас пока заложучем-нибудь. В кладовке фанера была!